Были учтены недостатки в организации снабжения и технического обеспечения. Однако неумелое использование новых видов оружия, слабая оперативно-тактическая подготовка и недооценка моральной стойкости противника привели к тому, что первыми боезапас истощился у самих боливийцев: к середине весны 1933 года у артиллерии закончились снаряды. Переход в наступление парагвайцев не был совершенно неожиданным, однако сила их ударов превзошла ожидания противника. Это наступление – краткая концентрация всех парагвайских ресурсов в течение месяца боев – увенчалось перемирием, накануне которого победителям достались значительные трофеи, позволившие им развернуть еще четыре дивизии и продолжить военные операции после его прекращения. Следует отметить, что в плане распоряжения своими ресурсами, парагвайское командование оказалось на высоте. Это объясняется не только компетентностью их верховного командования, но и единством военно-политического руководства страны. Боливийское верховное командование, наоборот, не представляло финансовых проблем правительства и часто неоправданно щедро тратило ресурсы, находящиеся в его распоряжении. Даже генерал Кундт, имевший представление о стоимости войны, не считался с финансовыми проблемами правительства Даниэля Саламанки, хотя и декларировал это.
Если Боливия покрывала свои потери, в основном, за счет роста стоимости своего экспорта и иностранных кредитов, то парагвайские источники оказались сколь скудны, столь и разнообразны. Располагая ограниченными доходами от внешней торговли, Асуньсьон смог извлекать из нее относительно больше средств, чем его противник, установив через Бюро обмена валют принудительный курс песо. Это позволило концентрировать в своих руках больше половины экспортной выручки страны. Другим важным источником покрытия военных расходов стал печатный станок: если в Боливии стоимость национальной валюты – боливиано, по отношению к доллару упала в полтора раза, то в Парагвае произошло пятикратное снижение курса песо фуэрте по отношению к золотому песо. Создание министерства экономики и мобилизация промышленности под выполнение военных заказов, расширение производства на арсенале в Сайонии позволили сократить зависимость снабжения армии от поставок из-за рубежа, а также снизить военные издержки. Так, производство одного патрона в Парагвае стоило в два раза дешевле, чем Боливии. Еще одним важным источником компенсации военных издержек Парагваем стали военные трофеи. Ко времени рождественского перемирия 1933/34 года суммарные трофеи оценивались самими парагвайцами более чем в пять миллионов долларов США. Если к этому добавить почти бесплатный труд двадцати тысяч военнопленных, принудительные займы среди патриотически настроенного населения, а также ту небольшую, но существенную иностранную помощь, то можно получить ясное представление о принципах финансирования войны аграрной страной в начале ХХ века.
Парагвайское правительство, несмотря на успешное завершение кампании, также находилось на распутье. Зимой 1934 года стало ясно, что ресурсы страны практически на исходе. Даже полное использование боливийских трофеев не могло поправить положение. Ведение активных боевых действий осуществлялось за счет «интегрального» подчинения хозяйства страны нуждам фронта. К этому времени министерство экономики поставило его под свой полный контроль и смогло аккамулировать на военные нужды 30 миллионов золотых песо. Бюро обмена валют в Асуньсьоне и хозяйственное управление армии в Кампо-Гранде аккумулировали практически все финансовые и материальные ресурсы страны. В сельских районах нельзя было сыскать даже битого стеклышка, а изделия из металла продавались на вес. После выпуска песо фуэрте на шесть миллионов долларов произошло его резкое обесценение. Цены на импортные товары выросли в 30-35 раз, даже продукция местной промышленности вздорожала в 12 раз. Одновременно происходила милитаризация повседневной жизни гражданского населения. Пропаганда и цензура, наряду с военной разведкой, постепенно становились неотъемлемыми элементами жизни Асуньсьона. Контроль за иностранцами осуществляло специальное бюро. Внутренний порядок в стране обеспечивали мальчишки, инвалиды и старики, призванные на службу в полицию вместо ушедших на фронт. Многие важные объекты, а иногда и улицы патрулировались солдатами учебных рот.
По свидетельству английского военного корреспондента Томпсона, во многих зажиточных домах были развернуты минигоспитали. В них за выздоравливающими и легкоранеными ухаживали парагвайки. Это произошло из-за неспособности Центрального госпиталя обслужить всех жертв войны. Несмотря на наличие медицинского факультета в Университете Асуньсьона выявилась нехватка военный хирургов – их после мобилизации оказалось не более четверти сотни. Квалификация большинства мобилизованных парагвайских врачей, по отзывам иностранцев, соответствовала уровню европейского фельдшера. В этих условиях парагвайское правительство старалось привлечь иностранных специалистов, многие из которых, как впоследствии выяснилось, также не обладали нужной квалификацией. В 1932 году вследствие низкой квалификации хирургов в армейских госпиталях было проведено только 400 операций, что никак не удовлетворяло практические потребности. Те немногие квалифицированные специалисты вынуждены были специально проводить дополнительные занятия с медицинским персоналом. Довольно быстро удалось наладить обучение медицинских сестер, которые во многом спасали ситуацию. Среди них были и русские.
Помимо, ранений парагвайским медикам приходилось бороться с туберкулезом, дизентерией, очагами тифа, тропической лихорадки и малярии. В канун 1933 года страну посетила эпидемия гриппа, которым переболела половина армии. Трудность лечения заключалась в том, что парагвайцы избегали принимать лекарства через рот и требовали инъекций. В наибольшем почете у врачей и больных была глюкоза. Несмотря на относительно развитую систему здравоохранения, не существовало специального министерства (оно было создано только после войны в 1936 году на базе департамента здравоохранения МВД и армейских медицинских учреждений). Интенсивный труд на благо родины способствовал росту сердечных заболеваний среди работников тыла. Недостаточное питание привело к росту детских инфекций: коклюша, кори и скарлатины. Бичом военного и послевоенного Парагвая стала проказа. Ослабленные недоеданием и усталостью солдаты становились жертвами этих инфекционных заболеваний. Были моменты, когда до четверти парагвайских военнослужащих одновременно находились в госпиталях. Всего же через них прошли 150000 парагвайцев (сравним с 140000 призванных под ружье). Примерно три тысячи из них умерли и столько же потеряли трудоспособность. Этот результат удивителен для такой отсталой страны, как Парагвай. Одной из его причин является тот факт, что правительство не экономило на приобретении лекарств и медицинских препаратов. За время войны расходы на медицину и гигиену составили четверть всех военных расходов или 7.5 миллионов золотых песо.
За годы войны на фронт было поставлено снаряжения и продовольствия на на общую сумму в 30 миллионов золотых песо. Пятую часть этой суммы составило продовольствию, Обеспечение фронта сильно сказалась на снабжении продовольствием столицы. Обычной пищей местного населения стал маниок и кукуруза. Мясо стало представлять в рационе простых парагвайцев большую редкость. Даже канья, традиционный алкогольный напиток, в годы войны стал недостижимой роскошью вследствие роста цен. Одновременно с этим в богатых кварталах столицы свободно за иностранную валюту продавался американский виски. Те незначительные дотации, которые получали солдаты на фронте не могли угнаться за падением стоимости песо фуэрте, подешевевшего за 1933
