кстати, о муже- надо бы как-то помягче сообщить девушке о постигшей её утрате…
Между тем, сеньора, не дождавшись от меня вразумительного отклика и терзаемая неизвестностью, решилась на самостоятельный диалог:
— Ваша Светлость, могу ли я рассчитывать, что вы будете обращаться со мной согласно моему положению в обществе?
Моя левая бровь слегка изогнулась, придав лицу недоуменное выражение- мол, о чём это она? Вроде как я ничего подобного…
— Что вы имеете в виду, сеньора?
— Вы ведь не посадите меня туда, обратно, в эти ваши…
— О, сеньора, как вы могли так подумать обо мне! — Я даже руками от неожиданности её предположений всплеснул- действительно, даже если решил бы оставить девицу в замке в надежде на выкуп, подземелье- это последнее место, куда следовало, по моему мнению, её поместить. — Вы можете быть благонадежны, темница- это место точно не для вас… И, собственно, почему вы решили, что я обязательно должен посадить вас в узилище?
— Но как же, сир, ведь ныне я ваша пленница?
Нормальная логика, если пленник, то обязательно должен помучаться, но таковы нравы…
— А вот тут вы ошибаетесь. Впрочем, как и некоторые из моих людей, — и искоса глянул на удивлённую физиономию Марка, — Вы не в плену, а вовсе даже наоборот- в гостях.
Она удивилась, а после, по мере понимания ситуации- её глаза набухли счастливыми слезами. Она подалась чуть вперёд, сжимая руки в кулачок на груди, и тихо, почти прошептала:
— Спасибо…
И тут же устыдившись своему порыву, опустила голову. А я продолжил демонстрировать благородство, которого, к сожалению, в себе совсем не ощущал… Но это же не повод огорчать милое создание.
— Что вы, сеньора, это мой, как благородного человека, долг- защищать слабых…
Наплел, конечно. И про мнимое дворянство вспомнил, и про рыцарский лозунг, который, надо сказать, эти самые рыцари и не думают претворять в жизнь- ничего не меняется в этом мире- но мои слова девушке, судя по заалевшим ямочкам на ланитах- весьма понравились.
В такой момент вспоминать о ещё не упокоенном шевалье совсем не хотелось, и я, малодушно отсрочив эту тяжкую необходимость на некоторое время, продолжил общение в выбранном ключе:
— Вам будут предоставлены наилучшие среди имеющихся в замке покоев- по вашему выбору. А если вы пожелаете отъехать в свои владения, я предоставлю лошадей и соответствующее вашему положению сопровождение.
Ооо! — дама де Люньи в восхищении- именно это выражение я прочитал в распахнутых очах прекрасной сеньоры. Повернулся в сторону стоящего в ступоре Марка и добавил:
— Распорядись!
— Но…
Я глянул так, что он сразу закашлялся и закивал головой:
— Конечно, Ваша… Хорошо. Я… непременно.
Вновь обратив своё внимание к Маргарите, произнёс заключительную фразу сопровождаемую лёгким поклоном, как бы подводящим черту под аудиенцией:
— Сеньора…
И получил немедленный, с реверансом, и с нотками радости в голосе ответ:
— Ваша Светлость…
--
Сегодня был день сюрпризов, и не сказать, что все они были приятными. Ещё утром она радостно махала платочком мужественно улыбавшемуся, уходившему на смертный бой супругу, гордясь его величием и храбростью, а уже в полдень- пыталась, крича от охватившего её ужаса, вырваться из цепких неумолимых рук. И лишь спустя, как ей показалось, пропасть времени, раздавшийся крик-команда прервал эту страшную забаву. Руки исчезли, но оказалось, что это всего лишь прелюдия- её повели в тот самый замок, в подземельях которого она провела свои самые страшные дни…
Как подобное произошло, было понятно без слов: муж проиграл, разбит, и бог ведает где он ныне, а теперь пришла пора ей заплатить за его ошибки. Но одно дело понимать, и совсем другое- принять. Возможно, будь у Маргариты время, и она, поплакав, приняла бы новую реальность, но в условиях стресса, когда в голове вместо разума стучат молоточки страха помыслить о важном невозможно- остаются лишь инстинкты.
По дороге в замок Мерси- название, отдающее теперь сарказмом- она пыталась собраться и даже кое в чём преуспела, но не до конца. И представ, перед высоким рутьером, которого именовали принцем, а супруг-неуверенно- так как без доказательств- именовал самозванцем, высокородная дама де Люньи не смогла избавиться от нервной дрожи в коленках.
Но к её полному восторгу, разговор сложился совсем не так, как она страшилась. Его Светлость- настоящий благородный рыцарь, — решила она. И это своё мнение, она готова отстаивать даже перед мужем. Наверное- со смущением подумала Маргарита… “И, кстати”,- она обернулась на уже закрывшуюся дверь, — “Я же совершенно забыла про своего мужа". “Я плохая жена”- подумала сокрушённо. Но не возвращаться же… “Ничего не случится, если я спрошу попозже”. И, кивнув своим мыслям, поспешила вслед за- она ещё не определилась с его статусом- выделенным ей для помощи человеком.
--
День постепенно клонился к закату, предвещая очередную длинную и непростую ночь. В дверь постучали, и после моего разрешающего отклика Слизняк, оккупировавший в последнее время предбанник моих покоев-спал прямо на полу на какой-то тряпке (я было озадачился подобным аскетизмом, но меня убедили, что это вполне в реалиях времени, поставив в тупик вопросом- а где же слуга тогда должен находиться?) — после моему разрешения немедленно открыл, и в мои покои вплыла- ввиду её размеров и общей конфигурации другого определения её перемещениям подобрать сложно- дородная женщина лет тридцати по имени Мадлен. Мне тут намекнули, что после победы положен пир. Я ведь феодал- хоть и ненастоящий- и обязан следовать традициям этого сословия. Ну, надо, так будет… И с целью поспособствовать мне в этом непростом (действительно непростом) деле, уже сразу после победного для нас окончания прошедшего сражения в сторону Монбелье ускакал гонец за подмогой в один из расположенных там трактиров под названием “У одноглазый кабана”. Интересное название, да, но мало ли чудес на свете- а заинтересовало меня в этой забегаловке другое. Мне отрекомендовали его хозяина Пьера как самого наилучшего по этому делу в окрестностях, и уже не раз подряжавшегося на организацию подобных вечеринок. За отсутствием замковых слуг и поваров, нам срочно потребовались профессионалы, а этот человек- за разумную плату- готов организовать всё на высшем уровне, — как он его понимал. И эта, постучавшая в мою дверь, женщина являлась супругой Пьера, а также его миниатюрной копией. И пришла лишь с одной фразой:
— Всё готово!
На первом этаже донжона располагалась большая зала. Будучи подвергнувшись при предыдущих “хозяевах” варварскому разграблению, она нуждалась в обновлении, которое и было проведено в спешном порядке в качестве подготовки к сегодняшнему событию. Подключили деревенских жителей, и сейчас пиршественный зал было не узнать: вымыли полы и стены, вычистили
