Можно использовать. Правда до тех мест мы ещё не добрались.
Свешников вновь терпеливо ждал, пока мы обменяемся мнениями. В наших словах он понимал далеко не всё, но вопросов не задавал.
— Теперь, значит, местный картофель, — сказал он и выложил на стол несколько клубней разных размеров и форм.
Тропинин разлил из бутылки по чашкам. Мы выпили. Со стороны баньки уже запахло дымком. а со стороны кухни ещё и жареным мясом.
— Вот этот главный овощ у диких, называется кало, — Свешников выдвинул вперед продолговатый клубень. — Его варят или перемалывают в муку и делают тесто. Также кормят свиней, а тёртым и кур. Растет хорошо, но требует полива. Хотя в иной год хватает одних дождей.
Мы с Лёшкой осмотрели клубень и синхронно пожали плечами. Овощ был нам незнаком.
— Вот еще один, — Свешников двинул вперед следующий образец. — Прозывается уала. Это сладкий овощ. И довольно сытный.
— Батат, — предположил Лёшка.
— Пожалуй, — согласился я.
— Едят охотно сами, кормят свиней, молодые побеги едят також, — закончил представление приказчик.
Следующий сладкий клубень назывался ухи, а другой не сладкий — пиу. мы осмотрели их внимательно и вновь пожали плечами.
— Все клубни долгое время не гниют, не сохнут, — подытожил Свешников. — Их хорошо брать в дорогу. Ну я уже выдавал морякам, покуда не жаловались.
— Покупай понемногу того и другого, но особенно вот этих сладких, как их там…
— Уала.
— Уала, — согласился я. — Попробуем. И Дерюгину отправь образцы, а узнаешь, как сажать, растить, всё опиши подробно.
Свешников сделал пометки в тетради.
— Что же, теперь у нас, значит, фрукты-ягоды, — сказал он. — Их тут немного всяких. Но образцов у меня нет, поэтому так расскажу. На первом месте, значит, охиа. Хороший фрукт по вкусу похож на яблоко. Его моряки тоже берут в дорогу. Не жалуются. Дальше идёт лама. Ну такая ягода ни то, ни сё. Ещё есть малина местная. Как по ихнему прозывается не знаю. Сладкая, вкусная. Тут под окнами пытаюсь её вырастить, посмотрим, что получится. Затем идет охело. Ягода навроде клюквы, но на таких крепеньких кустиках растёт.
— Кислая? — спросил я.
— Кислая.
— Надо посмотреть, как её заготовить можно. И на северные острова переправлять, чтобы от цинги спасала.
— Напоследок из фруктов у нас хала, — он нарисовал на бумаге нечто напоминающее шишковатую дыню. — Вот это заковыристый фрукт. Дольки у него сверху натыканы.
— Ананас? — предположил я.
— Дольки выкручивать надо, — продолжил Свешников. — А в каждой дольке, значит, орех имеется.
— Нет, не ананас, — сказал Тропинин.
— Сами дольки дикие едят, как фрукт, заваривают как чай, а ядрышки орехов тоже едят или давят на масло.
— Хорошо, попробуй прислать для пробы с десяток.
— Из несъедобного у нас есть кукуи, осветительный орех. Очень жирный и хорошо горит. Природные жители нацепляют их на прутик по несколько дюжин и хватает на час. но масло не давят и не едят. Есть ещё охе, то есть бамбук, как вы его называете. Ну то понятно, для плетня, стен хорошо подходит, крышу крыть опять же удобно. Лёгкий он.
Свешников достал корень, похожий на имбирь.
— Вот такой корешок ещё есть, — сказал он. — Дикие используют его для покраски. И ткани свои красят и самих себя.
— Жёлтым? — я принюхался к корешку. — Куркума, наверное.
— Можно попробовать нашим индейцам продавать, — предложил Лёшка.
— Эх, и зачем тебе Лёшка, Индия? — сказал я ему. — Тут столько всего под боком.
— А что берут гавайцы и поселенцы? — спросил Тропинин.
— Ткани. Чугунки. Сковороды. Ножи. Гвозди. Стеклянные чашки. Так себе расторжка получается.
Да, он был прав. За исключением сахарного тростника и ограниченного количества бататов, бананов, кокосов особо с гавайцев взять было нечего. Фрукты ещё следовало доставить в северные порты. Даже Яшка, который по нашему совету брал недозрелые бананы и плотно паковал их, смог довезти до Уналашки не больше половины, а до Охотска и вовсе десятую часть.
— Не удивительно что Беньовский слинял, — сказал я. — тут для него никаких перспектив.
— Здесь можно посадить мандарины и апельсины, — предложил Лёшка. — А также ананасы, специи, табак, кофе, чай и прочий южный товар. Я постараюсь раздобыть саженцы и семена.
— Это всё и в Калифорнии можно выращивать, — возразил я. — Разницы никакой. Разве что корабли проходящие снабжать. А вот будут ли местные на плантациях работать, большой вопрос.
— Баня готова! — крикнул со двора Полпуда.
Глава седьмая. Алоха Оэ
Глава седьмая. Алоха Оэ
Шхуны простояли на острове полтора дня и две ночи, пополняя запасы воды и продовольствия, давая короткий отдых морякам. Рано утром третьего дня мы распрощались.
Пока Яшка выводил корабли через канал в открытое море, я передал Тропинину возле шлюпки два плотных свёртка с золотыми гинеями и дублонами.
— Это неприкосновенный запас. Золото пока недооценивают. Так что постарайся не тратить зря.
— Постараюсь, — сказал он, перекладывая в сумку увесистые колбаски.
— Значит к осеннему потлачу вас не ждать? — спросил я.
— И к следующему скорее всего тоже, — сказал Тропинин.
— Твой «Арсенал» будет играть вторым составом. Ватагин раскатает его.
— Должна же и ему улыбнуться удача, — усмехнулся Лёшка. — Ты уже придумал, что подаришь вождям на этот раз?
— Заказал несколько шарманок в Европе. Думаю, им понравится.
Мы болтали просто так, чтобы убить время. Все деловые вопросы утрясли ещё в Виктории, а что забыли во время подготовки, сто раз обговорили в пути.
Наконец, Яшка дал сигнал подниматься на борт, мы пожали друг другу руки, и Тропинн забрался в лодку.
* * *
Шхуны ушли на запад. А я в сопровождении трёх матросов отправился на северный берег. Отплывая на Гавайские острова я не взял никого из охраны, потому что не собирался углубляться в страну. Я лишь хотел переговорить с приказчиком и присмотреть визуальные ориентиры для будущих посещений более удобным способом, нежели несколько недель плавания по океану. Но внезапный побег Беньовского заставил меня изменить планы. Мне следовало наладить связь с колонией, прояснить нынешнее положение дел. И к счастью камчатские матросы вызвались проводить до места.
Наш путь лежал через всю центральную долину, через наиболее населенные места острова, в том числе мимо резиденции местного короля. Хотя мы и вышли рано утром, но до темноты могли одолеть лишь половину пути. Извилистые тропы сильно увеличивали дистанцию, а лето в тропиках почти не прибавляло световой день. К тому же горы, нависающие с запада, бросали на долину тень и сокращали вечерние сумерки.
Иван утверждал, что опасности никакой нет, и можно спокойно заночевать в пути. Здесь нет ни змей, ни тигров, ни медведей, ни даже кусачих букашек. А местный князец Кахахана (русские называли его Каха хан или даже хан Каха) на редкость мирный и давно заключил с русскими договор.
С небольшим заплечным мешком я легко шагал по тропинке, разглядывая диковинные деревья с приплюснутыми кронами, пальмы, бамбуковые рощи, роскошные цветы и не менее роскошных птиц. Мы обходили болотца, топкие берега ручьев, спотыкались о корни, превращающие порой тропу в стиральную доску. Иногда нам попадались аборигены. Я неизменно приветствовал их словом «Алоха!» — единственным известным мне по прошлой жизни. Дождь кончился, погода напомнила мне Канарские острова, на которых я бывал, когда только-только открыл способ перемещения в пространстве. Кстати, не пора ли наведаться туда? Кое-какой береговой ландшафт я помнил, испанский за последние годы подучил. Там и виноград, и цитрусы, и ананасы. А всё, что растет на Канарах, должно успешно прижиться здесь. Отложив эту мысль на потом, я сосредоточился на местных делах.
Долгая дорога позволила прояснить политическую ситуацию и короткую историю русской колонии. Говорил в основном Иван, иногда вставлял пару фраз Григорий, а Василий отмалчивался.
Камчатские мятежники обосновались в местности под названием Ваймеа, которую раньше занимало местное племя и какие-то жрецы. С русскими теперь живут многие местные женщины, детишки, несколько дюжин мужчин. Все остальные или сбежали, или были убиты при первом коротком сопротивлении, которое возникло спонтанно по какому-то пустяку на вторую неделю после высадки. Кроме того, часть жителей Ваймеа позже погибла от оспы, которую привезли с Камчатки зверобои и ссыльные.
Узнав о стычке, князец, что управлял всем северным берегом, выступил против пришельцев с довольно большим воинством
