крайней мере для «задержанных с поличным». Вот только это можно понимать, сидя дома и волнуясь за творящиеся на улицах безобразия, а не выступая в роли «задержанного».
А потому, хоть Лудильщиков открытого недовольства человеку, который вытащил его из ужасных неприятностей, и не высказывал, но на разговоры и заверения во взаимном расположении желания ну никак не было.
Сейчас его интересовало только одно — поскорее покинуть это место! Благо, он в спешке не забыл прихватить свое растение. Нужно будет посмотреть, что с ним делать можно будет. Ивана проводили в чей-то кабинет, куда принесли комплект одежды и его старый наряд, от которого одни лохмотья остались.
Маловероятно, конечно, что его вещи смогли бы использовать как-то против него (как проводник проклятий или ещё что). Да и всё, что хотели и могли, эти гады скорее всего уже получили (в том числе и литр крови из него выкачали). Но Лудильщиков забрал с собой всё своё, что смог. Ибо! Просто, ибо!
— Я буду ходатайствовать, чтобы вам выдали пропуск в третью (закрытую) секцию нашей библиотеки, — продолжал его задабривать и успокаивать Джакомо. — Вызвать вам экипаж?
— Нет, благодарю! Мне сейчас лучше пройтись. Нужно многое обдумать! — С этими словами Лудильщиков в сопровождении ватиканца направился к выходу из здания. В руке сумка с вещами, на плечах непривычный костюм, немного не его размер. Зато туфли сохранились в целости, — Сеньор Джакомо, разрешите вопрос? Как ваша фамилия?
— Эта информация не для широкого круга, дорогой граф. Но безусловно, после выпавших на вашу долю испытаний вы имеете право знать. Меня зовут Джакомо, маркиз делла Къёза. — Собеседник отвесил церемониальный поклон. — До свидания, дорогой друг. Очень надеюсь на нашу скорую встречу.
Сеньор Джакомо посмотрел, как Иван спустился по широкой лестнице на мостовую. Походка у нашего героя была не слишком уверенная, но представитель Ватикана понимал, что предлагать ещё раз помощь — не самый умный поступок. Он вздохнул и вернулся в здание — ему срочно нужно было возвращаться в свой кабинет.
Итак, как уже было сказано, отказавшись от предложения доставить его в отель, наш Ваня пройтись решил. Вздохнув «воздух свободы», почувствовал, что этот эпизод его жизни, наконец, закончился. Правда…
— Они меня ещё и дрянью какой-то накачали! — магия хоть и ощущалась, но вот нормально колдовать до сих пор не выходило. Но регенерация заработала в полную силу, все его повреждения начали на глазах заживать. Да и «яд» организм стремительно переваривал, так что минут через двадцать-тридцать всё в норму придет.
В городе же царствовало утро. Прозрачный воздух изредка кутался в туманную вуаль. Иван неспешно шел по узким улочкам, особо не разбирая куда, и пребывал в самом отвратном настроении.
Если бы его кто-то сейчас попытался ограбить, он бы с огромным удовольствием запек напавшего до хрустящей корочки!
Лудильщиков непроизвольно передернулся. Уж больно ему не по нраву пришло последнее «приключение». А точнее будет сказать, ему хотелось выть от осознания собственного бессилия. Сейчас, когда всё было уже позади, он мог честно признать, что в таком аду он, наверное, никогда и не был. Иван безусловно встречал гораздо более сильных противников и бывал в ситуациях, из которых вывернулся лишь чудом. Но тогда он мог хоть что-то делать (или просто не успевал испугаться). Ныне же он лично не мог сделать ничего. Абсолютно ничего! Когда такое раньше бывало? Много лет назад, когда он, снятый с поезда идущего в Москву, валялся связанный на полу охотничьей заимки, ожидающий ритуального убийства демоническим кинжалом. У Ивана побежали мурашки от тех далеких воспоминаний. Но даже тогда у него была идея, как можно выбираться! И он её успешно реализовал! А сейчас? Ни идей, ни возможностей. Вообще ничего! Если бы Джакомо не появился, оскальпировали бы его головешку, а потом возможно и его самого выпотрошили. А дальше? А черт его знает, что было бы дальше. Но уж точно, ничего хорошего.
Предаваясь грустным размышлениям, Ваня добрел до какого-то скверика, где устроился на лавочке, вытянув вперед ноги. Магия, наконец-то, заработала, он отправил сумку в Домен, предварительно проверив её на наличие «сюрпризов». Но нет, вроде всё было чисто.
А кстати, что же ему перепало то после вчерашней бойни? Характеристики у него подскочили, и там точно мелькали ещё какие-то уведомления.
Порывшись в статусе, он увидел следующее:
'Ваше восприятие достигло 20. Вы можете выбрать следующий один из двух навыков:
— Сенсорика 1. Собирает все данные, поступающие от органов чувств, и воспроизводит их в адекватном для сознания виде.
— Взгляд за грань 1. Позволяет заглянуть за пределы материального мира.
Постаравшись разобраться в описании Иван понял, что первое, по сути, ему не дает никаких новых возможностей, зато позволяет использовать уже имеющееся гораздо эффективнее. Малейшие запахи, шорохи, блики света, навыки типа «Предчувствия опасности» и возможность улавливать чужие эмоции, всё это благодаря новому навыку будет сводиться воедино и предоставляться ему в удобной и понятной форме. Очень полезно, но в теории этого можно добиться и собственными тренировками.
Взгляд за грань, же видимо выпал из-за того, что в тот момент он активировал «Раскрытие зла». Этот навык позволит ему без всяких заклинаний четвертого уровня замечать тех же демонов, «на глаз» определять пространственные аномалии и многое другое, о чем Лудильщиков мог даже не знать, так как никогда с подобным не сталкивался.
Немного подумав, он выбрал второй вариант.
— Так, идем дальше!
«Вами получен навык 'Хищник 1» — при убийстве вы получаете двойной опыт, есть 0,01 шанс перенять опыт «добычи».
Тут вариантов выбора, разумеется, не давали. Да и в целом, для него это умение было не таким уж и полезным. Опыта на лечении он мог получить гораздо больше, чем на геноциде кого-бы то ни было. А для того, чтобы всерьез пользоваться вторым свойством навыка, нужно убивать противником десятками и сотнями тысяч. Мясником, упивающимся битвами, Лудильщиков никогда не был, так что он вряд ли сможет раскрыть потенциал этого навыка.
— Но вот если удастся внедрить его созданным мной химерам… — в голове Ивана возникла занимательная идея, но он решил оставить её на потом. — Так. Что
