— Ух ты! — воскликнул Дыболь, сразу забыв об угощении. — Ракета! Настоящая ракета!
— Где? — встревоженно озираясь, спросила Луиза.
— Да вон, впереди! — указал Саша пирогом на корабль.
— Это? — на этот раз удивилась девушка. — Это водонапорная башня. Кушайте, Александр. Кушайте. Пирожки остынут.
— Какая же это башня?! Это космический корабль! — возбужденно возразил Дыболь.
— Я здесь прожила всю жизнь, — с улыбкой проговорила Луиза. — Это водонапорная башня стоит здесь, сколько я себя помню, лет пятнадцать–двадцать. А вы просто фантазер, Александр.
Луиза ошиблась, фантазером Саша никогда не был, а потому назвал предмет, который увидел, своим именем.
КИРПИЧ ДЛЯ ИВАНА ИВАНОВИЧА
До гигантского блестящего огурца оставалось всего метров сто. Не отрывая безумного взгляда от космического корабля, Дыболь торопливо шел впереди Луизы и не переставая говорил:
— Ты что, не видишь? Это же межпланетный корабль! Какая же это башня?! Скажет же такое!
— Вижу, — едва поспевая за ним с тяжелой ношей, тихо произнесла девушка.
Добравшись до корабля, Саша с Луизой несколько раз обошли вокруг него и остановились у раскрытой двери лифта. Задрав голову, Дыболь с восторгом продолжал повторять, что никакая это не башня, а девушка послушно кивала головой и украдкой вытирала слезы.
— Пойдем посмотрим, — сверкая глазами, предложил Саша. — Такое же бывает раз в жизни.
— Мне нельзя, — испугано ответила Луиза и тут же с чувством добавила: — Не ходите, Александр. Пойдемте к нам. Мама с папой ждут нас к обеду. Они сказали, что я обязательно должна привести вас.
— Интересно, где бы ты меня искала? Мы же встретились случайно.
— У космического корабля, — едва слышно пролепетала девушка.
— Ага! Все–таки это космический корабль! — воскликнул Дыболь. — А то водонапорная башня! Придумает же такое! Ты бы его ещё погребом назвала.
Саша снова ощущал себя почти счастливым. Ему было хорошо от того, что он благополучно избежал расправы за воровство и снова встретился со скромной и ласковой Луизой. От того, что он был молод и наткнулся на настоящий космический корабль. Было в этом букете и нечто такое, что он ещё не успел осмыслить, а потому не имеющего ни названия, ни определения.
«Стучите и отворится», — справедливо сказано в Евангелии.
Так и не уговорив Луизу, Дыболь попросил её подержать телескоп, вошел в лифт, крикнул: «Я не на долго», и кабина лифта пулей унесла его наверх. Посмотрев вниз, Саша увидел крошечную Луизу. Она махала ему рукой и что–то кричала.
Осторожно войдя в корабль, Дыболь осмотрелся, на всякий случай эгекнул и только потом медленно двинулся вперед. Коридор закончился тесным лифтом, на котором Саша в одну секунду поднялся в просторную капитанскую рубку. Затем, дверь бесшумно закрылась за ним, и Дыболь ощутил какое–то странное дрожание, а затем и гул.
«Садись, дурень! Улетаем!» — слева загорелась надпись на широком экране монитора.
— Куда?! — закричал Саша, и какая–то сила повалила его на пол. Падая, он успел прочитать и вторую надпись: «Садись, говорю!»
— Куда?! — снова истошно заорал Дыболь, и было непонятно, что означает его вопрос: куда садиться или куда они улетают? После этого перед Сашей загорелись сразу два ответа. На левом мониторе появилась надпись: «Садись в кресло», а на правом: «К инопланетянам».
Вот и пригодился космический корабль, бесцельно простоявший на картофельном поле столько лет. Мечтал ли Дыболь, что когда–нибудь станет космонавтом? Может, в детском саду или первом классе. Так кирпич, положенный двести лет назад неизвестным строителем, срывается вдруг со своего места и летит на голову не кому–нибудь, а именно Ивану Ивановичу.
Выезжая на природу, осмотрись, читатель. Может, и твой корабль торчит из каких–нибудь кустов и ждет, чтобы захлопнуть за тобой дверь.
О том, что стало с Луизой: она не сгорела в стартовом пламени. Ее просто не стало, как и города, подаренного Саше джином. Едва Дыболь вошел в капитанскую рубку, как все это стало прошлым, а прошлое, как известно, не горит.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ПРОШЛОЕ
Неуклюже перебирая руками, Саша подплыл к иллюминатору. Мимо корабля со свистом проносились мелкие метеориты и темные загадочные астероиды, а чуть дальше лениво крутились, похожие на разноцветные глобусы, планеты.
— Эй! — крикнул Дыболь.
— Эй! — эхом отозвался корабль.
— Эй, Джин! — позвал Саша.
— Эй, Джин! — бесстрастно повторил корабль.
— Джин, я больше не хочу! Джин! — Дыболь несколько раз облетел капитанскую рубку по периметру и, никого не обнаружив, разъярился: — Джин! Поймаю, кости переломаю! Джин, сволочь! Отпусти меня!
Корабль в точности воспроизвел просьбу, но ничего не произошло. Панель управления подмигивала десятками лампочек, поставленное на автопилот, огромное рулевое колесо ворочалось и скрипело, и только за бортом корабля происходило что–то похожее на жизнь. Но, во–первых, корабль был закупорен на совесть, а во–вторых, космос не подходящая среда обитания для человека.
Сорвав зло на стенах и набив себе несколько шишек, Дыболь наконец научился сносно передвигаться в условиях невесомости. Теперь, когда он имел возможность попасть в любую точку отсека управления, ему это даже понравилось. Покрутив рулевое колесо, Саша принялся осторожно нажимать кнопки на пульте, но прямо перед ним на экране монитора тут же загорелась надпись: «Перестань, грохнемся!»
Еще раз обругав джина, Дыболь все же оставил пульт управления в покое, а затем прочитал на экране: «Джина здесь нет, дурень. Я робот–компьютер, развожу таких, как ты, по планетам.»
— Послушай, — проникновенно начал Саша. — Отпусти меня домой. Ну пожалуйста, будь другом. Этот джин, сволочь, нагородил черт знает чего. Не собирался я к инопланетянам. Это он чего–то там напутал или крыша у него поехала.
Так и не дождавшись ответа, Дыболь в сердцах плюнул в компьютер. Шарик слюны отскочил от экрана и вернулся к нему.
— Тоже сволочь! — проговорил Саша. — Как и джин! Сейчас бы ломик или монтировку, я бы тебя расковырял!
— Дурень ты, дурень! Кто бы тебя тогда до места доставил? — загорелось на экране.
Обидевшись на «дурня», Дыболь оттолкнулся от кресла и отправился осматривать внутренность отсека. Здесь было много чего интересного. В витринах, как в музее, лежало немало необычных вещиц, которые были знакомы Саше. Как и всякий нормальный человек Дыболь любил иногда почитать фантастику. Кроме того, он пересмотрел все фантастические сериалы и фильмы. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Саша сразу узнал в одном из экспонатов лучевой пистолет, именуемый в космической литературе бластером.
Попытки достать роскошный никелерованный бластер ничего не дали, и Дыболь в раздражении пнул стеклянную витрину ногой. «Потерпи, ещё успеешь», — прочитал он на экране.
— Жаль, не могу достать, — ответил Саша. — Повезло тебе.
«Это тебе повезло, — ответил компьютер. — Достал бы — каюк и тебе, и мне».
Поплавав немного за плевком, Дыболь вернулся в кресло, устроился поудобнее и задумался. Саша вспомнил кое–что из своего недалекого прошлого, поморщился и задремал.
Как справедливо утверждал психолог и философ Франкл, прошлое не исчезает бесследно, а становится вечностью. Правда, нередко эта часть индивидуальной вечности скрыта от нас розовой дымкой очарования, поскольку в прошлом все мы были моложе, привлекательней и удачливей. В прошлом нас не ожидает ничего плохого, оно не требует от нас никаких жертв, кроме, разве что, времени на воспоминания. Ну а этого добра у людей хватает. Иначе зачем бы они так бездарно превращали каждое мгновение настоящего в прошлое? Может быть прошлое лучше настоящего? Возможно, кто–то так и считает. Для Дыболя прошлое не имело никакой ценности, как ничего не стоит потраченные месяц назад деньги. Саша жил в настоящем и только в настоящем.
