к нему взывают.
Я бросила взгляд на портрет и поморщилась, представив себе все это. Служанка будто прочла мои мысли.
– Наверняка было на что поглядеть, – прошептала она. – Бабуля Лил клянется, мол, старик сам был дьяволом, вот он и увидал в зеркале свое жуткое отражение. Вот что так нагнало на него страху.
К горлу подступил комок, я постаралась его проглотить.
– Когда он умер?
– Леди Одра еще совсем маленькой была. Но он до сих пор здесь обитает.
– Это очень долго. Обычно духи не задерживаются в жилище на такой срок.
Она кивком указала на часы.
– Я не больно разбираюсь, мисс, но эти часы сами решают, когда им остановиться. Бывает, подолгу показывают верное время, а потом – раз! Просто встают, внутри все грузики заплелись, и конец. Говорят, это вроде как из-за неровных полов у них нарушается равновесие. А они ведь тяжелые, разве такая громадина сама с места сдвинется?
Я промолчала, поскольку мне было известно – возможно все, если знать нужные приемы.
Она снова потерла руки.
– Так вы взаправду умеете говорить с духами? – Девушка уставилась на меня – испуганно и с любопытством одновременно. Я узнала этот взгляд, полный любопытства и жажды. Такой же был у молодого констебля.
Она кого-то потеряла.
– Значит, вы по правде за этим приехали? – спросила служанка. – Помочь леди Одре? – Она прижала пыльную тряпку к груди. – Уж какая трагедия, мисс. Умерла такой юной, ни пожить как следует не успела, ни замуж выйти.
Я вздохнула.
– Я бы не так сказала. Мужчина, который отрицает самоубийство своей невесты, – вот где трагедия.
Служанка ахнула.
Раздавшийся в дверях голос заполнил комнату:
– Неужели это восприятие поубавит ваш пыл в решении поставленной задачи, мисс Тиммонс?
Мы со служанкой переглянулись – потрясенно и пристыженно. Мистер Пембертон вошел в библиотеку и остановился напротив меня. Я неохотно на него посмотрела.
– Разумеется, нет, – отозвалась я. – Мне очень жаль, милорд. Я не хотела показаться бесчувственной.
– О да, уверен, обычно вы это скрываете куда лучше. – Он пристально взглянул на меня, затем повернулся к служанке. – Спасибо, Флора. Можешь идти.
Та поспешно сделала реверанс и вылетела прочь из комнаты: теперь отвлекаться было не на что. Удивительно, какой маленькой сразу показалась комната. Мне нестерпимо захотелось отойти от хозяина Сомерсета подальше, но я застыла на месте.
– Мои возможности добиться справедливости для Одры исчерпаны, – резко и неумолимо произнес мистер Пембертон. – Я позволил вам остаться, поскольку ваш неповторимый дар может способствовать поимке преступника, виновного в ее смерти. Но если вы считаете иначе, я предлагаю вам незамедлительно покинуть Сомерсет-Парк. Я легко устрою так, что приходский констебль вас заберет.
Неужели он всегда будет заканчивать наши разговоры угрозой? Моя кровь вскипела, на языке вертелся миллион язвительных ответов – одни на английском, другие на французском, но я промолчала. Словно щит, я прижимала к груди книгу – в напоминание о том, что меня сюда привело. Констебль Ригби не успокоится, пока не набросит мне на шею петлю. Мистер Локхарт предлагает шанс обрести свободу, а мистер Пембертон угрожает новым обвинением. Ни один из них не знал, перед каким выбором я оказалась, и мне предстояло найти решение, которое устроило бы обоих джентльменов. Ничего не оставалось, кроме как задержаться здесь и довести дело до конца.
Сбежать сейчас – такое же самоубийство, как прыжок Одры со скалы.
Глава 11
Леди Одра Линвуд
Запись в дневнике
Сомерсет-Парк,
11 октября 1851 года
Дружочек,
отец мне лжет. Я вижу этот фарс насквозь. По правде говоря, я давно все знаю. Он умирает.
При мне отец старается держаться, но, когда думает, что я не вижу, его улыбка сразу исчезает. Он увядает, его тело борется за жизнь каждый день и проигрывает.
Мистер Локхарт теперь приезжает чаще. Он бывает у нас по меньшей мере три раза в неделю, но отец рано уходит спать, оставляя нас ужинать втроем с Уильямом. Хорошее настроение Уильяма меня очень подбадривает, я знаю, он любит отца так же сильно, как я. Никогда не посмею сказать это вслух, но я благодарна за трагедию в жизни Уильяма, которая привела его в Сомерсет и особенно ко мне.
Мистер Локхарт обращается со мной как со взрослой, и от его визитов становится легче. Сегодня я прямо спросила поверенного насчет отца и того, что он от меня скрывает.
Мистер Локхарт совершенно не умеет лгать. Я всегда вижу, когда он пытается это сделать: он либо отпивает вина из бокала, либо теребит кончик бороды. Но сегодня он подтвердил мои подозрения. Он все признал, глядя мне в глаза.
Уильям потерял дар речи. Только и мог, что смотреть на огонь. Я думала, он потрясен, но он потянулся ко мне под столом и сжал мою руку. Я сжала его в ответ.
Неизбежное нас тяготит, Дружочек. Что станет с моим домом? Со мной?
Глава 12
«Устрою так, что вас заберет приходский констебль», – бормотала я себе под нос, поднимаясь по лестнице. Господин этот столь слеп и высокомерен, что не может смириться с самоубийством невесты, – так моя ли в том вина?
Радости от знакомства с мистером Пембертоном было столько же, как от камушка в ботинке… во время долгой прогулки… под дождем… в холодный день.
Остаток утра и большую часть дня я провела, меряя шагами комнату, и к обеду не спустилась, слишком стыдилась произошедшего. Я была не в силах так скоро снова посмотреть в глаза мистеру Пембертону. И потому использовала это время, чтобы обдумать всю информацию, которую удалось собрать после приезда в поместье. Одра каким-то образом улизнула из своей спальни, хотя ее дверь охраняли, а окна по-прежнему оставались закрытыми изнутри. Эта часть рассказа не вызывала сомнений.
Уйти она могла только через дверь. Я цокнула языком, найдя очевидный ответ. Миссис Донован, которая охраняла дверь, лгала. Слуги искренне верили, что семья проклята. Я знала, насколько такая предубежденность способна искажать восприятие.
Потрескивал огонь. И тут мне пришел в голову главный вопрос, который должен был волновать меня с самого начала, как только я познакомилась с мистером Пембертоном. Человек, помогавший Одре, – это кто-то близкий семье, тот, кто, возможно, все еще живет под этой крышей. Даже если его побуждения первоначально не были злонамеренными, наверняка он отчаянно пытается сохранить секрет. Если я начну всех расспрашивать, могу сама стать мишенью. Сведения
