не лето стояло на дворе, а поздняя осень. А может, мне только показалось, что ветер пробирает меня до костей, остужая даже комок солнечного сплетения, который я всегда ощущала собственным центром тепла.
Келлфер попытался поддержать меня, когда я чуть не упала, споткнувшись об ограждавшие клумбы камни, но я тут же выпустила его горячую руку, машинально восстанавливая равновесие.
-Вы не могли бы дать мне немного побыть одной? – Моего опустошенного разума даже хватило на вежливость.
Не слушая ответа, я сделала несколько неуверенных шагов вперед, в темноту сада. Стояла наполненная пением птиц и скрежетом цикад тишина, а мрак холодом заливал мои привыкшие к свету магического огня глаза.
Словно я вся состояла из насквозь промерзшего дерева, с трудом подняла руки и запустила пальцы в волосы, показавшиеся мне по-чужому мягкими, с силой провела ото лба к вискам, натягивая пряди до боли. Почему-то мне почудилось, что ситцевая лента, которой я переплела косу, слишком стягивает ее и душит меня, и я начала выпутывать, а потом и выдирать бант, разрывая волоски, пока не швырнула всю ленту себе под ноги, как дохлую белую змею.
Я остолбенело глядела на нее – светлая полоса на черной траве, - и вдруг поняла, что распущенные теперь волосы липнут к щекам. Я беззвучно плакала.
Ноги не держали. Я тихонько опустилась на валун, у которого росла душистая мята – любимая трава Теа, аромат которой сейчас вызывал тошноту, - и вцепилась бесчувственными пальцами в шершавый камень. С отвратительным скрежетом провела по прожилкам ногтями, от чего меня передернуло, и закрыла глаза. Кажется, пошатнулась, заваливаясь назад – и уперлась в Келлфера.
Он тяжело положил мне руки на плечи и, ничего не говоря, застыл так. От ладоней мужчины распространялось тепло – оно текло по шее, ключицам и вниз, к животу. Я позволила себе откинуться назад еще, только подбородок прижала к груди, чтобы не видеть лица того, кто только что разрушил все, во что я верила – и спас меня.
Почему-то присутствие Келлфера придавало мне сил. И спине уже было не холодно.
Мужчина молчал – ждал, пока что-то скажу я или не хотел разрушать тишину. Мне хотелось обвинить его, закричать, с издевкой спросить, почему он не смеется надо мной, такой дурочкой, но вместо этого я тихо прошептала, не обвиняя:
-Вы уничтожили мой мир.
-Мне жаль, - донесся сверху его негромкий голос. – Однако могу предположить, что суть твоего мира не была в служении одному месту. Ты можешь наполнить жизнь другим смыслом.
-Я была счастлива здесь, - медленно проговорила я.
-Ты будешь счастлива и в других местах, - предположил он. – У тебя впереди вся жизнь.
-Ничего больше чувствовать не могу, - срывающимся на плач шепотом возразила я.
Я не видела лица собеседника, и мне казалось, что я спорю то ли с темнотой, то ли с чем-то внутри меня самой.
Келлфер пошевелился. Затем я на миг потеряла опору – он наклонился ко мне, обнимая сзади. Рука скользнула по голой коже шеи, по плечу. Это был поддерживающий жест, в котором не было похоти.
-Это не так, Лариана.
Его лицо почти касалось моего затылка. Вот ветер взметнул пряди вверх, мазнув меня ими по носу, и мне даже показалось, что они темно-рыжего цвета, но потом я вспомнила, что он собирает волосы заговором.
Тогда я обернулась – и Келлфер оказался совсем рядом.
-Я ненавижу вас? – спросила я, отчаянно глядя в его глаза.
-Нет, - тихо ответил он. – И ты не ненавидишь Теа, даже если сейчас думаешь так. И это место. И себя, ведь ты не совершила ошибки, решив посвятить свою жизнь исцелению и помощи людям. Ты просто потеряна. Но твой мир – это ты. И ты осталась собой.
Я сморгнула слезы, пытаясь осознать его слова.
-Вы сейчас предложите мне другой смысл? – горько спросила я Келлфера. – Как когда-то Теа. Объяснила мне, как ребенку: вот зло – вот добро. Теперь вы скажете, что все иначе.
-Не скажу. – Келлфер убрал танцующий у кончика моего носа локон. – То, что вы делали здесь – реально. Ты – лекарь, и по таланту, и по призванию. Я не дам тебе ответов, потому что ты знаешь, что есть добро, лучше меня.
И с этими его словами я ощутила такую пронзительную благодарность, что слезы снова хлынули из глаз. И тогда мужчина снова прижал меня к себе, только теперь похлопывая по спине, как маленькую, а я плакала, плакала, плакала...
Обо всем. О лжи человека, которого считала святым, о разрушении моей веры в безопасность. Об Обители отвергнутых, о моих друзьях, до самых печенок верных сломавшей их Теа. О том, что я не могла их всех ненавидеть, ведь мы стольким помогли… И о том, что своего места в жизни я больше не знала.
А Келлфер лишь гладил меня по волосам.
И когда я отстранилась, он посмотрел на меня без жалости и презрения.
-Я не знаю, что мне теперь делать, - больше себе, чем ему, сказала я. – Спящие в сфере ведь не виноваты. Я не могу уйти.
-Этому месту осталось существовать лишь несколько дней.
Эта мысль своим чудовищным значением разом перекрыла мои страдания. Я вспомнила, как он собирался поступить, и мне стало стыдно, что я трачу время на оплакивание своей участи.
-И вы убьете их? – промолвила я, все так же глядя в зеленые глаза. – Как убили бы меня, если бы я не была лекарем и не…
-Я бы не убил тебя, - твердо перебил меня Келлфер. – Что касается остальных, так будет вернее.
-Но почему вы не даете им шанса, как мне? – прошептала я отчаянно, уже понимая, что переубедить шепчущего у меня не выйдет. – Давайте им расскажем про сумасшествие, что это все Теа устроила.
-Ты переоцениваешь их стремление узнать правду и недооцениваешь Теа.
-Но вы можете… Как со мной…
Келлфер чуть приподнял брови.
-Даже купись Теа снова, в чем я сомневаюсь, я не стал бы возиться с каждым ничтожным культистом. Моя цель здесь – не спасти несчастных.
Он поднялся, и вдруг я увидела пропасть между нами, ощущение которой исчезло несколько минут назад. Конечно, он пришел не вызволять нас из беды и не рассказывать правду, а забирать полезные инструменты – в этом Теа оказалась права. Келлферу было плевать на нас, и даже то, что спас меня, и сейчас
