— Поверил! Да в этом все и дело. А что, если это он украл сценарий, он подставил тебя? А ты его по сути заставила искать самого себя. Если у него с нервами все в порядке, он опять подставит под удар кого-нибудь другого — очередную невинную душу. А если не все в порядке... Ты единственная, кто знает, что у него есть любовница. Ты же его своим шантажом до смерти перепугала. Он, чего доброго, с испугу возьмет да и закажет тебя.
— Как это закажет? — похолодела Аня.
— Да, да! — подтвердил Иван. — Найдет наемного убийцу, заплатит и... в гробу все видели твой новый имидж.
Такой поворот событий Анну совсем не устраивал.
— Я же хотела, как лучше, — пролепетала она. — Такой остроумный ход. Я же и о тебе думала тоже. Сам же говорил: частный детектив, частный детектив... А Кутлер лучше любого частника. И платить ему не надо. А тебя, с твоим фальшивым ментовским удостоверением, запросто могли повязать и посадить. И вместо благодарности ты пугаешь меня. Сейчас же скажи, что не все так плохо!
Эта была типичная страусиная политика. Но в глубине души Анна прекрасно понимала, что отмахнуться от слов Глебова было бы верхом глупости. Валя Кутлер вполне мог оказаться тем человеком, которого она ищет. Он же не представил ей доказательства своей невиновности (одни слова, слова, слова). Это государству подозреваемый не обязан доказывать, что он честный человек. Но она ведь не государство. Она просто наивная девушка.
— Ладно, — смилостивился Глебов. — Может быть, ты сдуру все сделала правильно. Посмотрим, как оно пойдет.
— Да! — возмутилась такой легкомысленности Анна. — Ты думаешь, киллер метко положит все пули мне в голову и ни одна тебя не заденет? А как насчет взрыва твоей машины?
Тут и Глебов почувствовал себя неуютно.
— Придется повысить бдительность, — подумав, решил он. — Я прикрою тебя. Ну а меня... меня Бог прикроет.
Попадание Анны в тройку красивейших девушек Петербурга они отметили в том самом кафе, где Иван согласился помочь ей восстановить ее доброе имя. Все прошло вполне пристойно. Легкий ужин, приятная беседа... Перво-наперво они выпили за победу в финале, который должен был состояться через два дня, после выходных.
— Я тебе не говорила, что у меня в агентстве есть покровитель? — сделав глоток вина, спросила Анна.
— Покровитель? — эхом повторил Иван.
— Ну да. Засосов. Он похвастался, что за второй тур я должна благодарить исключительно его. И сегодня, как результаты объявили, перехватил меня и опять: я за вас в кровь бился...
— И ты ему веришь?
— По-моему, у него на меня самые серьезные виды. Он, между прочим, пригласил меня на шашлыки к себе на дачу. А когда узнал, что я возьму с собой водителя, тихонечко отчалил.
— Вот это ты зря... Можно было устроить ему ловушку. В самый пиковый момент появился бы я — твой жених, приставил бы к его кабаньей шее нож... Ты бросилась бы мне в ноги с криком: не убивай. А потом сбивчиво, но доходчиво объяснила, что хотела всего лишь заступиться за честь сестры Анны. И пока этот поросенок не сказал бы все, что знает, я бы нож от его горла не убрал!
— Жутковато, но, пожалуй, могло сработать, — прокомментировала план Анюта. — Если Засосов опять сделает мне подобное предложение, я, пожалуй, соглашусь. Главное, чтобы ты не прозевал этот пиковый момент. А то Игорек запишет-таки меня в свою книжицу.
— Если ты сама этого не захочешь, не запишет... Так что же это получается?! — встрепенулся вдруг Иван. — Выходит, победа не чистая? Так зачем же мы тогда за нее пьем? И за что мы будем пить дальше? — кивнул он на бутылку «Мартеля».
— Вот теперь ты все усложняешь. Просто наливаем и пьем.
Анюта попыталась использовать застолье в своих корыстных целях, несколько раз переводила разговор на прошлое Глебова, но он ловко менял тему или отшучивался. Видно единственной пристойной страничкой в его биографии был хоккей.
Аня уже почти решилась задать Ивану мучивший ее с утра вопрос: зачем он ей сказал, будто охранники из «Валькирии» имели по судимости? — но прикусила язык. Ни к чему намекать бывшему зэку, что она его в чем-то подозревает! Если это была не шутка, а что-то другое, Глебов станет осторожней, а то еще возьмет и сам... наймет киллера. Хотя, зачем такому, способному на все, киллер!
— Ты весь ужин на меня так странно смотрела, — проводив Аню до дверей ее комнаты, сказал Иван. — О чем ты думала весь вечер?
Анна помолчала, набралась храбрости и задала вопрос, который тоже мучил ее, но не с утра, а со дня их сближения:
— А за что ты сидел, Ваня?
Иван тяжело вздохнул.
— Я ждал, что рано или поздно ты меня об этом спросишь. Можешь быть спокойна. Я никого не убил, не покалечил, не ограбил... Моя судимость — чистое недоразумение. Поверь мне, это правда.
«Все вы так говорите», — подумала она, а вслух сказала:
— После Кутлера, про которого ты все так хорошо объяснил, мне лучше вообще никому не верить. Но... ничего не могу с собой поделать. Я тебе верю.
Она вдруг поняла, что сказала чистую правду. Да, она ему верила. Ну не монстр он, не монстр! Обычный человек... вполне симпатичный...
— Спасибо, — словно услышав ее мысли, сказал Иван, наклонился и поцеловал Анну в щеку.
— Зачем ты это сделал? — ничуть не обидевшись, а, напротив, испытав странное, приятное чувство, спросила она.
— Не смог удержаться, — честно признался он.
— Целуетесь, значит, — неслышно подошел к ним сосед Гриша Первухин. — Ну целуйтесь, целуйтесь... А в качестве свадебного подарка ты, Анюта, заставь его купить наш клоповник с потрохами. Хочется, понимаешь, прожить остаток дней в отдельной квартире. А если у него денег нет, пусть тогда не лезет к тебе. Нам такие женихи не нужны. Или пусть банк возьмет...
— Ладно, Григорий, гуляй! — посоветовал Иван.
Первухин послушно оставил их в покое и отправился по длинному захламленному коридору к себе.
— А я что? Я ничего, — ворчал он на ходу. — Лижутся прямо в коридоре, понимаешь. Как будто для них правила общежития не писаны. Вот сейчас вытащу свою на кухню, разложу на столе Серафимы и оформлю по полной программе...
Гриша открыл дверь в комнату.
— Чего ты там бормочешь? — донесся из глубины голос его благоверной.
— Ничего такого, киска... Говорю, чайку бы неплохо хлебнуть... — Дверь со скрипом закрылась, наступила непривычная для коммуналки тишина.
Разбудил Анну оглушительный стук и голос неугомонного Гриши Первухина.
— Венгерова! Ты не забыла, что сегодня дежуришь по квартире? — с удовольствием напомнил он. — Вставай, хватай струмент и к унитазу! Он сегодня как раз засорился!
