но и облегчённой одновременно. Я поднялась в спальню, ожидая прихода Таймура. Он зашёл спустя несколько минут, холодный и сдержанный, как всегда.
Таймур молча переоделся в пижаму и лёг на свою сторону кровати, отвернулся от меня и, казалось, мгновенно заснул. Я смотрела на его широкую спину, чувствуя, как сердце снова сжимается от странных эмоций. Почему-то мне стало невыносимо больно от его холодности и дистанции.
Я долго не могла уснуть, лежала, вслушиваясь в ровное дыхание Таймура, и думала о том, как резко изменилась моя жизнь за несколько дней. В груди разрасталась непонятная тоска и чувство одиночества, несмотря на то, что рядом лежал мужчина, ставший моим мужем. В конце концов, устав от переживаний и мыслей, я провалилась в беспокойный сон, надеясь, что завтра принесёт хоть немного ясности и спокойствия.
***
На следующее утро я проснулась от солнечного света, проникающего сквозь занавески, и негромкого разговора снизу. Сон был беспокойным, полным смутных тревог и вопросов без ответов. Я медленно села на кровати, стараясь прогнать странную тяжесть, давившую на грудь.
Спустившись вниз, я увидела Таймура и его маму, которые сидели за завтраком. Я тихо подошла, поздоровалась и заняла своё место за столом. Взгляд Таймура на мгновение скользнул по мне и тут же отвернулся, холодный и отстранённый, как всегда.
– Таймур, может быть, вы бы куда-нибудь съездили, отдохнули? – неожиданно предложила его мама, внимательно глядя на сына. – После свадьбы, хотя бы на пару дней. Всё-таки молодые должны побыть вместе.
Я невольно напряглась, ожидая его ответа. Таймур слегка нахмурился и сухо ответил:
– Нет, мама. Сейчас не время для поездок. У меня важные дела на работе, которые нельзя откладывать.
Он произнёс это с таким равнодушием, что мне стало неприятно. Словно речь шла о скучном деловом собрании, а не о нашей совместной поездке. Я почувствовала неприятное покалывание в груди и тихо опустила глаза на тарелку.
– Но ты же недавно женился, сынок, – не сдавалась его мама. – Люди скажут, что ты не уделяешь внимания жене.
– Люди всегда что-то говорят, – жёстко ответил Таймур, окончательно теряя терпение. – Я не собираюсь устраивать свою жизнь ради чьего-то мнения.
Он резко встал, не дожидаясь окончания завтрака, и ушёл в свой кабинет. Я смотрела вслед ему, чувствуя, как сердце неприятно сжимается от горькой обиды.
Внутри меня зародились мысли, которые не давали покоя. Я начала думать, если бы на моём месте была Алия, повёл бы он себя так же? Или с ней он сразу бы согласился куда-то съездить, несмотря на дела и работу? Сердце неприятно кольнула ревность, и я испугалась этого чувства.
Весь день эти мысли мучили меня, отравляя настроение. Я пыталась найти себе какое-нибудь занятие, но постоянно возвращалась к мысли, что Таймур не доволен мной, что он хотел видеть рядом другую девушку – мою сестру. Может быть, он до сих пор думает о ней? Может быть, он жалеет, что женился на мне?
К вечеру я совсем измучилась от собственных сомнений. Когда Таймур вышел из кабинета, я решилась осторожно спросить:
– Может быть, мама права, и нам действительно стоит куда-нибудь съездить? Хотя бы ненадолго?
Он резко повернулся ко мне и посмотрел так, словно видел меня впервые.
– Малия, хватит глупостей. Я ясно сказал – сейчас не время для поездок. И пожалуйста, не начинай вести себя, как избалованная девчонка.
Эти слова больно резанули меня. Я почувствовала, как глаза наполняются слезами, и быстро отвернулась, чтобы он не заметил моего состояния.
– Прости, – тихо произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Таймур ничего не ответил и снова ушёл в кабинет, оставив меня одну. Я тихо поднялась в спальню и села у окна, глядя в сумеречный сад. Внутри меня бушевала целая буря эмоций – ревность, боль и страх, что я никогда не смогу завоевать его сердце.
«Что, если он никогда не сможет принять меня такой, какая я есть? Что, если он так и будет всегда мечтать о моей сестре?» – мучительно думала я, чувствуя, как в душе растёт чувство одиночества и непонимания.
Эта ночь снова была наполнена тревожными мыслями, но ответа на главный вопрос у меня так и не было.
Глава 11
Вернувшись в кабинет и сев за стол, я долго не мог сосредоточиться на работе. Перед глазами стояло расстроенное лицо Малии, её взгляд, полный боли и обиды. Внутри меня нарастало раздражение – теперь уже не на неё, а на самого себя. Я понимал, что был слишком резок, не учёл, что передо мной стоит женщина – хрупкая, нежная и ранимая. Я тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла, и закрыл глаза, пытаясь избавиться от неприятного чувства вины.
Через какое-то время я решительно поднялся, поняв, что не могу оставить всё как есть. Отложив бумаги в сторону, я медленно поднялся наверх, чувствуя, как сердце начинает тревожно биться. Я не привык извиняться, не привык объясняться, но сейчас это было необходимо.
Малия сидела у окна в спальне, завернувшись в мягкий плед. Услышав, как я вошёл, она слегка вздрогнула и обернулась, взглянув на меня с опаской и тревогой в глазах. Её лицо было бледным, а глаза покраснели от слёз, и это заставило моё сердце болезненно сжаться.
Я подошёл ближе и присел рядом с ней на край кровати, стараясь говорить спокойно и мягко:
– Малия, извини, что был груб. Я не хотел обидеть тебя, просто сейчас у меня очень напряжённый период на работе. Поверь, поездка действительно не вовремя. Но как только я немного освобожусь, мы обязательно куда-нибудь съездим.
Она удивлённо подняла на меня взгляд, явно не ожидая такого мягкого и примирительного тона. Её губы слегка дрогнули, но она сдержалась от слёз и тихо сказала:
– Я понимаю, Таймур. Я не хотела тебя расстраивать или отвлекать… Просто…
– Просто ты женщина, и тебе хочется внимания, – закончил я её слова, мягко улыбнувшись. – Это нормально. Прости, что сразу этого не понял.
Малия молчала, не сводя с меня глаз. В её взгляде я видел смесь благодарности, облегчения и чего-то ещё – нежности, которую она так тщательно пыталась скрыть. Меня неожиданно охватило желание, настолько сильное, что я не смог сдержаться. Я аккуратно коснулся её щеки, чувствуя, как мягкая кожа согревается под моими пальцами.
– Таймур… – прошептала она, слегка вздрогнув от моего прикосновения, но не отстраняясь.
Я не ответил, только осторожно склонился к её губам и поцеловал, сначала нежно, почти невесомо. Её губы были мягкими, тёплыми, и от этого
