Болтушка Тина и рада была посплетничать. «Да, Нелл вернулась. Сама пришла. Иногда приходится выходить навстречу и тащить волоком, но не в этот раз. Бледнющая и трясется! Госпожа Амафрея ждала ее в кабинете. Потом… Вы ведь и сами знаете, милые. Теперь она в лазарете, а что дальше будет — не знаю…»
Зато Вертрана знала. Нелл отдадут первому лорду, готовому заплатить за бракованный товар. Смутьянки и беглянки считались бракованными. Вряд ли розочки когда-нибудь снова увидят робкую Нелли.
Мей рыдала, укрывшись одеялом. Эйлин вытянулась на спине, глядя в потолок. Никто не разговаривал в этот вечер.
*** 15 ***
— Раз, два, три… Раз, два, три… Девочки, слушаем музыку! Держим такт!
Щуплая преподавательница танцев и сама напоминала девочку, хотя была уже немолода. Она легко скользила по паркету между танцующих пар, успевая то поправить локоть, то хлопнуть по спине, чтобы девушки выпрямились.
— Живее! Что вы ползаете как сонные мухи? Скоро ваш первый бал! Разве вы не хотите понравиться будущим хозяевам?
Занятие длилось второй час. У Вертраны онемели руки и шея, было жарко и хотелось пить. Но через четыре дня намечался бал, и поэтому розочек гоняли до седьмого пота.
— Хорошо! — Госпожа Пати хлопнула в ладони. — Передышка. Пять минут! Можете выпить воды.
Верта жадно приникла губами к стакану. Розочки вздыхали, пытаясь размять затекшую спину, промакивали вспотевшие лбы платочками.
Иллюзии, как только девушки опустили руки, встали без движения, вперив глаза в пол.
Когда Верте было одиннадцать и она впервые пришла на занятие танцами, то сначала приняла темноволосых мальчиков, затянутых в одинаковые темно-синие ливреи, за живых людей. Даже обрадовалась: будет с кем поболтать во время урока. Но мальчики оказались иллюзиями. Удивительно реалистичными, но все-таки миражами. Их изготовил по специальному заказу сам мастер Лот. После занятия партнеры превращались в кристаллы кварца, которые госпожа Пати заботливо укладывала в обитую бархатом коробочку.
Казалось, прошла всего минута, когда преподавательница приказала снова встать в пары.
— Я сейчас умру, — простонала Мей. — Я больше не могу…
— Все ты можешь, милочка, — слух у госпожи Пати был острым, как у лисы. — Своему будущему господину тоже будешь говорить: «Я больше не могу?» Не советовала бы! Некоторые лорды бывают суровы.
Преподавательница взглянула на растерянное лицо Мей и смягчилась.
— Ну-ну, еще полчаса, и я вас отпущу. А если будете стараться, то открою секрет, расскажу о традиции, принятой на первом балу.
Розочки переглянулись и решили, что любая информация о первом бале не станет лишней. Они действительно старались, никто и не пикнул. Госпожа Пати осталась довольна и милостиво улыбнулась.
— Не такая уж это тайна, кто-нибудь из горничных или служанок все равно бы проговорился…
— Пожалуйста, миленькая госпожа Пати, не томите! — не выдержала Дейзи, молитвенно прижав руки к груди.
Дейзи отчего-то всегда прощались любые выходки, и она этим беззастенчиво пользовалась.
— Дейзи, Дейзи! — Преподавательница для вида погрозила белокурой розочке. — Ну хорошо! Вы можете сами выбрать кавалеров для первого танца, если осмелитесь попросить об этом вашу классную даму. Это называется «Право надежды». Запомните?
— Право надежды… — протянула Вертрана. — Как красиво…
Она уже знала, кого пригласит. Конечно, лорда Ханка. Ей бы только один танец, и господин Одгер обязательно поймет, что Верта — та, кто ему нужна!
Но, как и следовало ожидать, из-за лорда Ханка розочки перессорились. Юного и симпатичного паренька хотела пригласить каждая.
— Давайте тянуть жребий! — предложила Лора. — Это будет честно.
Решили, что первый танец с господином Одгером достанется тому, кто вытащит короткую соломинку. Во время вечерней прогулки Богомолиха никак не могла взять в толк, почему ее воспитанницы присели у обочины дороги и что-то ищут в снегу.
Вечером Лора разложила на постели восемь бурых сухих стебельков — один короткий и семь длинных. Эйлин завязали глаза, она собрала соломинки, так что из кулака торчали только кончики.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Готово!
Вертрана дернула первой и фыркнула от разочарования: длинная. С пристрастием она наблюдала за подругами: кому же улыбнется удача? Когда Дженни вынула предпоследнюю соломину, стало понятно, что везение сегодня на стороне Эйлин: короткую никто не вытащил, а значит, она осталась в ее руке.
— Счастливица… — вздохнула Дейзи.
— Передаю свое право Верте, — улыбнулась Эйлин.
— Правда? Спасибо огромное!
Вертрана бросилась обнимать подругу, а та незаметно подмигнула ей и разжала ладонь, показывая длинный стебелек. Хитрая Эйлин подменила соломинку.
— Я знаю, что для тебя это важно. Смотри, не упусти шанс!
***
Бальный зал готовили к приему гостей несколько дней. Сняли чехлы с мебели и зеркал, покрыли мастикой паркетный пол, обновили позолоту. Бронзовую люстру, покрывшуюся за лето зеленой патиной, натерли до блеска. Прислужницы, взобравшись на стремянки, вставляли в выемки новые свечи, такие белые и гладкие, что казались сахарными.
Розочки подглядывали за приготовлениями в щелку неплотно закрытых дверей.
— А почему свечи, а не магические сферы? — недоумевала Мей.
— Традиция, — шепнула Вертрана. — Наш Институт всегда соблюдает традиции…
— Вот вы где! Снова! — резкий голос Богомолихи заставил девушек отпрянуть от двери. — Да сколько можно вас гонять! Не терпится на бал? Всему свое время! А теперь на примерку. Быстро!
Для бала выпускницам сшили новые платья. Приглашенные портнихи заново сняли мерки, а потом долго обсуждали с классной дамой и госпожой Амафреей фасоны и цвета. Надо отдать должное мастерицам, наряды сидели на фигурах девушек идеально.
— Тебе очень идет карминовый! — подбодрила Эйлин Вертрану.
Верта посмотрела на себя в зеркало, и ей сделалось страшно. Когда она успела стать такой взрослой? Лиф платья выгодно очерчивал полную грудь, открывая соблазнительную ложбинку. Неужели и лорды это увидят? Какой кошмар! Без пелеринки Вертрана чувствовала себя голой.
Мей рядом с ней казалась совсем девочкой. Ей на лиф нашили кружева, чтобы сделать пышным то, в чем подвела природа.
Эйлин выглядела королевой. Впрочем, она в любом наряде смотрелась величественно.
— Я не хочу на бал… — прошептала Верта. — Все будут на меня пялиться… Выбирать… И лорд Конор! Не хочу!
Она спрятала лицо в ладонях.
— Нам нечего стыдиться! — жестко сказала Элли, взяв подругу за запястья. — Ты не дашь им себя сломать! И ты, Мей!
Она шутя ткнула Вертрану в лопатку, заставляя распрямить спину.
— К тому же, Верта, тебя никто не отдаст лорду до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать. Даже если кто-то заплатит, ему придется ждать еще два месяца. Два месяца спокойствия. Разве это мало?
— А мне уже исполнилось восемнадцать, — грустно сказала Мей.
— Ой, девочки, какие же вы нытики! Выше головы! Раз уж нам все равно придется идти на бал, давайте повеселимся как следует!
*** 16 ***
Пока прислужницы собирали Верту на бал, она бесконечно прокручивала в голове все, что скажет лорду Ханку. У нее всего один танец, чтобы произвести впечатление.
«Надо его рассмешить, — думала она. — И, конечно, быть милой, веселой и не забывать улыбаться! Слушать все, что он говорит, с большим вниманием…»
— Вертрана, голубушка, не хмурь лоб! — окликнула ее Богомолиха. — Морщинки появятся.
— Госпожа Гран, нам сказали, что на первом балу можно самим выбрать себе партнера? — решилась Верта. — Право надежды…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Последние слова она произнесла шепотом.
— Кто это вам сказал? — притворно рассердилась классная дама, которая, конечно, ожидала вопроса. — Ну ладно, ладно, пойдем вам навстречу. Видите, как добра госпожа Амафрея!
— Очень добра, очень! И вы тоже!
Розочки бросились целовать ручку своей наставнице.
