триумфальную дорогу, вдоль которой высятся памятники великим французам — гигантские города. Севернее другие французы прошли вверх по долине Миссури. Ла Верендри был первым из белых людей, кто увидел Скалистые горы. Отвага французских первопроходцев была достойна восхищения, но для прибрежных английских колоний она стала поводом для беспокойства. Особенно для Нью-Йорка, потому что Нью-Йорк непосредственно сообщался с Канадой через водные пути (Гудзон, озеро Шамплейн), которые могли послужить и путями для вторжения. Канадские французы с вожделением взирали на Нью-Йорк, вместе с которым они получили бы зимний путь, свободный ото льда. Нью-Йорк знал это и видел в этом постоянную опасность.
6. Опасность тем более грозную, что колонии не ладили между собой. Философ из Филадельфии Бенджамин Франклин, бывший еще и генеральным почтмейстером Пенсильвании, и немного политиком, получив возможность наблюдать Лигу ирокезов, напишет: «Было бы странно, если бы шесть племен невежественных дикарей оказались способными задумать подобный союз, а потом и осуществить свой замысел таким образом, что эти узы прошли испытание временем и оказались нерасторжимыми; и если бы такой союз оказался невозможен для десяти-двенадцати английских колоний, для которых он гораздо более необходим…» Франклин был мудр, но не мудрецы вершат людские дела. Виргиния раскалялась, но Пенсильвания тем временем проявляла осторожность. Лондон же приказывал браться за оружие обеим, если французы ступят на английскую территорию. Прекрасно, но где начинается нарушение границы? Канада и Луизиана принадлежали Франции, территории восточнее Аллеганских гор — Англии, а кому принадлежали земли Лиги шести племен? Ирокезам? Тогда англичане, как их союзники, имели право вести там торговлю. Однако французы по всему течению Огайо прибивали к деревьям таблички с гербом Франции или вкапывали дощечки с изображением королевских лилий. В 1753 году губернатор Канады Дюкен направил в верховья Огайо тысячу человек для строительства форта Лебёф. Динвидди, губернатор Виргинии, послал к коменданту форта молодого Джорджа Вашингтона с требованием сейчас же уйти с этой территории. Комендант, старый французский вояка Легардер де Сен-Пьер, вежливо, но твердо ответил, что останется там так долго, как ему будет приказано. В следующем, 1754 году французы разрушили форт, построенный англичанами в месте, где Огайо разветвляется на два рукава, и построили там свой, большего размера, назвав его форт Дюкен. Для переговоров снова был направлен Вашингтон в сопровождении нескольких сотен человек. Тогда-то и произошел неприятный инцидент, так и не разъяснившийся впоследствии. Один французский офицер, Кулон де Жюмонвиль, посланный в качестве парламентера, был убит вместе с девятью сопровождавшими его солдатами. Французы заявили, что это убийство, совершенное в мирное время; Вашингтон же утверждал, что действовал в рамках законной обороны. Для него это было тяжелое начало карьеры, так как этот случай, похоже, делал войну между Англией и Францией неизбежной. Вашингтон попытался было наскоро построить укрепление, форт Несессити, но был вынужден отступить. Во время этих событий представители колоний и Лиги ирокезов собрались на «конгресс» в Олбани, где Франклин предложил им план объединения с общим советом обороны. Однако он столкнулся со всеобщей взаимной завистью и сепаратизмом. Ассамблеи всех колоний отвергли план Франклина, поскольку не желали ограничивать свой суверенитет; их милости из английского Торгового совета сочли план слишком демократичным, таким образом, здравый смысл потерпел поражение, как всегда бывает, когда опасность кажется не слишком серьезной.
Французский план Нью-Йорка. 1763
7. Война не была объявлена, но началась. Зима 1754/55 года ушла у Франции и Англии на подготовку. В Канаду была направлена французская армия под командованием Дискау, в Виргинию — английская под командованием Брэддока. Каждая из двух стран потребовала у другой объяснений по поводу переброски войск, каждая ответила, что ее действия направлены исключительно на поддержание мира. Однако генерал Брэддок имел приказ отбить у французов форт Дюкен, а генерал Дискау — помешать ему в этом. Брэддок, старый служака, пришел в ужас от царившего в колониях равнодушия. Казалось, что «уничтожение для них предпочтительнее сотрудничества». Молодой Вашингтон, ставший его адъютантом, сказал ему тогда: «Разбудить мертвого и разбудить этот край — эти два предприятия ждет одинаковый успех». Когда Брэддок потребовал, чтобы ему предоставили транспорт, единственным, кто пообещал что-нибудь найти, был Бенджамин Франклин, «редкий пример мастерства и честности в этих провинциях», как сказал тогда генерал. Франклина же пугал оптимизм Брэддока, который на манер Пикрохола (персонажа Рабле) перелетал уже в своих речах с форта Дюкен в форт Ниагара, с форта Ниагара в форт Фронтенак, с форта Фронтенак в Квебек. «У французов есть союзники — индейцы, большие мастера на устройство засад и ловушек», — заметил Франклин. Брэддок улыбнулся. «Эти дикари, — с жалостью в голосе произнес он, — могут представлять собой серьезного противника для ваших американских ополченцев, но на регулярные, прекрасно обученные войска его королевского величества, сэр, они не произведут ни малейшего впечатления». Когда Брэддок и его армия углубились в лесную чащу, с большим трудом прокладывая себе дорогу, и столкнулись там со смешанным отрядом французов и индейцев, строгий порядок, в котором двигались английские солдаты, стал как раз причиной их поражения. Брэддок был убит, две трети его офицеров и половина солдат погибли. Граница для индейцев была открыта.
8. Ужас охватил колонии, и он был вполне закономерен. Против побежденных выступили индейцы. Снова начались побоища и скальпирования. Вышедший с честью из аферы Брэддока молодой Вашингтон, под которым были убиты две лошади, в свои двадцать три года был произведен в полковники и назначен командующим всеми вооруженными силами Виргинии. Однако ему пришлось вынести немало обид. Офицеры регулярной английской армии отказывались ему подчиняться. Ассамблея скупилась на денежные средства и хотела, чтобы он защищал протяженную границу с семью сотнями необученных солдат. Измотанный дрязгами, критикой, клеветой, несправедливостями, он в конце концов подал в отставку, женился на вдове Марте Кастис, обладательнице одного из крупнейших состояний в Виргинии, и занялся выращиванием табака, став крупным плантатором — знающим, аккуратным, трудолюбивым. Ассамблея Пенсильвании проголосовала за войну с индейцами и даже пообещала награду за скальпы: «Сто тридцать испанских долларов за скальп индейца-мужчины старше двенадцати лет; пятьдесят долларов за скальп любой индейской женщины; сто пятьдесят долларов за любого англичанина, освобожденного из плена (но не за его скальп)». Эта ответная дикость привела к тому, что многие депутаты-квакеры подали в отставку и утратили большинство в Филадельфии. Несмотря на это, между ассамблеей и губернатором Пенсильвании вспыхнул конфликт. Собрание согласно было проголосовать за субсидии на войну, но при условии, что имение землевладельца будет так же облагаться налогом, как и остальные. Губернатор заявлял, что это предложение противоречит хартии колонии. Было решено отправить в Лондон Франклина, уполномочив его обсудить этот вопрос с семьей Пенн. Такие споры, да еще после серьезного поражения, подрывали
