просто она рядилась теперь в христианские одежды, ибо видные римляне, ставшие христианами, сделали пожертвования неотъемлемой частью своего гражданского облика. Это не значит, что богачи языческого Рима игнорировали нужды простонародья. Munera издавна были способом помощи, хотя источники не позволяют разглядеть в этой традиции организованное усилие [76]. Некоторые языческие авторы, такие как Сенека и Цицерон, даже писали о важности подаяний беднякам, пока дары остаются «пропорциональны достоинству получателя» [77]. Тем не менее традиционная римская культура и общество не поощряли благотворительность в христианском понимании. Источники даже содержат насмешки над жалостью как над низменным чувством и называют невзгоды справедливой карой со стороны судьбы [78]. Как упоминалось ранее, святого Лаврентия поджарили за то, что он предпочел бедных долгу перед Римом. Но уже в IV веке видный сенатор Паммахий устроил в базилике Святого Петра пиршество для неимущих. В христианском Риме благотворительность стала прославляться как благородное и богоугодное дело, ведь патриции подражали теперь Иисусу и самому римскому папе.
* * *
Трудно определить, каково было отношение простых римлян поздней античности к своему папе. Эпизоды вроде паломничества Григория к сооружению, известному ныне как замок Святого Ангела, дошли до нас приукрашенными веками героических легенд. Но сам факт процессии Григория говорит о том, что он был убедительным и всеми любимым пастырем. Более того, при всем росте значимости их сана во всей христианской Церкви, папы продолжили играть центральную роль в духовной жизни города. В Риме папа был заметной фигурой в религиозных торжествах на протяжении всего календарного года. Папы заведовали крещением на Пасху, рукополагали в декабре в сан священников и низшее духовенство, например дьяконов, и освящали на регулярных богослужениях хлеб, кусочки которого потом раздавались по малым церквям Рима [79]. В поздней античности приходы распространились по городу, к большим базиликам добавилось примерно 25 титулярных церквей [80]. Считалось, что эти культовые сооружения основаны ранними патрициями-христианами. Теперь в них служили священники, при священниках состояли помощники и церковные прислужники. И над всеми ними находился папа [81].
Римские низы продолжат играть свою роль в росте христианского города. Благодаря поклонению первых христиан Рима святому Петру было помечено место его погребения на Ватиканском холме. В дальнейшем на этом месте построили базилику, которая вместе с такими, как Латеранская и Сан-Паоло-фуори-ле-Мура, послужит монументальным краеугольным камнем, закрепившим христианство в самом веществе, из которого состоит Рим. Базилики имели ключевое религиозное назначение, определенное Церковью. Духовенству предписывалось еженедельно посещать базилики Святого Петра, Сан-Паоло-фуори-ле-Мура и Сан-Лоренцо-фуори-ле-Мура для отпущения грехов кающимся грешникам, крещения новорожденных и новообращенных [82]. Однако особенная важность некоторых культовых сооружений по сравнению с остальными по-прежнему проистекала из поведения простых христиан, например в базилике Святого Петра, которая впоследствии превратится в символ папского Рима. Хотя традиция и рисует покровителем базилики Святого Петра императора Константина, на самом деле она стояла не на первом месте в его списке принесения пожертвований: куда щедрее он жертвовал на Латеранскую базилику и на Сан-Паоло [83]. Еще удивительнее с учетом ключевого значения базилики Святого Петра для самой новой концепции папства и для его авторитета то, что преемник Льва I Гиларий больше вкладывал в церковь, построенную Константином в честь святого Лаврентия. Базилика Святого Петра страдала от своего расположения вдали от папского дворца, на Латеранском холме, в месте, где по-прежнему шлялись пьяницы и бродяги. Она использовалась главным образом в Рождество и в празднества в честь святых Петра и Павла [84]. Однако, несмотря на все недостатки и на нехватку официального внимания, она оставалась местом регулярного поклонения: римляне и чужестранцы продолжали посещать захоронение святого Петра, столь почитаемое христианами Рима.
Папы еще не были теми политиками, которыми вскоре станут. Однако правящие круги поздней империи признавали важность базилики Святого Петра и ее популярность. Цинизм, но не только. Верующие политики продолжали традицию, заложенную такими людьми, как префект Юний Басс, умерший в 359 году и похороненный в покрытом барельефами саркофаге, украсившем вход в собор [85]. Скоро посещение базилики превратилось в ритуал политического свойства. Празднуя триумф, отмеченный трагической гибелью Телемаха, император Гонорий, отправившийся в Рим из своей столицы Равенны, со всей торжественностью посетил «памятник рыбака» [86]. Этот новый маршрут обозначил крупное изменение в Риме и империи: восхваление прежних императоров и прославление мирской славы сменилось поклонением христианским святым. Августин, пораженный этим сдвигом, подчеркивал в своих проповедях, что царям и князьям, посещавшим город, приходилось принимать решение: «Петр в могиле» или «Адриан в храме» [87]. В прошлом выбор был прост: любой крупный политический деятель, прибывавший в Рим, отдавал должное покойному императору. Но теперь, миновав его памятник, они направлялись по улицам вдоль Тибра к Ватиканскому холму. Там, «возложив свою диадему», даже император «простирался в месте, где покоится рыбак» [88].
В 476 году последний император Западной Римской империи, десятилетний Ромул Августул (475–476 гг.) был смещен воином-варваром Одоакром, ставшим затем фактическим королем Италии. Его преемником сделается вестгот Теодорих Великий (493–526 гг.), человек одной крови с захватчиком Аларихом. В 500 году, посещая Рим, он постарается соблюсти все правила. Еще до посещения сената Теодорих побывал в базиликах Святого Петра и Святого Павла, стараясь пропитаться духом римской имперской легитимности [89]. К тому времени этот маршрут был узаконен воинами, государственными деятелями и многочисленными незваными гостями. Подражая римлянам – и простолюдинам, и императорам, – они скрепляли посещениями останков Петра свою связь с городом. Тождество Петра и пап, укоренившееся в Риме, использовалось для легитимизации чуждых Риму политических сил. Религиозный престиж усиливал мирской авторитет политиканов, укреплявших свой режим при помощи истории Петра – человека, некогда поверженного императорским могуществом, но теперь обретшим жизненную важность для народа Рима и для самого характера города.
* * *
В 410 году Иероним лил слезы над разграбленным Римом, городом, обращенным в пепел, в развалинах которого кишели насекомые. Вероятно, Иероним преувеличивал разорение, но не один он горестно воздевал руки. В Риме эпохи Константина выживала и традиционная римская религия. В дальнейшем вожди-язычники, такие как Симмах, уже не могли сохранять остатки старого мира – вроде статуи крылатой Венеры, венчавшей здание сената. Некоторые, как сам Симмах, отправляли свои ритуалы подпольно, сокращая размах жертвенных церемоний и проводя их в частных домах и за городом [90]. Тем временем публичное лицо древнеримской религии неуклонно усыхало: возложение цветов, воскурение фимиама и все остальные формы языческого жертвоприношения объявлялись вне закона. К 435 году римлянам уже велели искать языческим храмам, священным могилам и их окрестностям другое применение [91]. Верующие местные жители и приезжие шли и шли мимо разрушенных зданий, расширяя христианский город. К IV веку в базилике Святого Петра уже хоронили видных христиан, например префекта Юния Басса. Проходили века, культовые сооружения прирастали новыми часовнями, где накапливались предметы поклонения и святые мощи, и все это вместе развивало и украшало и так уже величественную Римскую церковь.
Епископы Рима, так долго изменявшие ценностям и устремлениям своего города, теперь не только соглашались с ним, но и возглавляли его во многих аспектах жизни [92]. Новый религиозный, общественный и политический порядок становился частью привычек города и был записан на стенах его зданий. Согласно надписи в базилике Санта-Мария-Маджоре папа Сикст III посвятил ее не только Богородице, как явствует из ее названия, но и обыкновенным римлянам [93]. Папа олицетворял связь со святым Петром и божественную власть, что теперь признавалось и самой Церковью, и государством. При этом он сам и его авторитет находились в неразрывной связи с городом, где папа обитал.
По мере приобретения папами отеческой роли пастырей христиан всего света их престол в городе становился убежищем для самых страждущих их агнцев. В середине VII века группа монахов из Палестины, того места, где родился Иисус, была изгнана оттуда мусульманскими завоевателями. В Риме, где некогда преследовали христиан, папа обеспечил им безопасность, поселив в тенистых апельсиновых рощах на Авентинском холме [94]. Монахам предоставили виллу, принадлежавшую раньше аристократической семье, бежавшей от мора и от прочих бедствий, уничтожавших Рим в прошлые десятилетия. Беженцы-христиане скоро станут хранителями святынь, имевших глубокое значение для Римской церкви. В противоположной Авентину части города, за его стенами, бежавшая с юга Турции
