Марк
Кристина билась в его руках, плача и причитая:
— Ты мерзавец! Как тебе не стыдно? Изменить мне на глазах у всех прямо в отеле!
Одной рукой Марк гладил ее по голове, шептал милые глупости, а другой подхватил с пола полотенце Вики и прикрыл бедра.
— Крис, послушай меня! Это все игра. Это не по-настоящему.
— Лгун! Не по-настоящему? А это что? — она ткнула пальцем в полотенце. — Почему ты голый?
— Я просто помыться хотел. Я весь в королевском крабе и соусе, Крис!
— А мон пети шу-шу? Почему он так расправил крылья? После стольких лет вместе броситься на какую-то воблу пересушенную! И еще со стервозной физиономией! Да чего тебе не хватает, Марк?
Марк устало прикрыл глаза. Вот какие все-таки сволочи эти ученые! Сами же мужики, а страдают хренью. Не могли придумать какой-нибудь гаджет, чтобы на кнопку нажать и… раз! Успокоить за одну секунду и уложить спать голосующее за мир мужское достоинство, которое совершенно не подчиняется разуму. И начинает активничать как раз тогда, когда не нужно. Сколько мужиков на этом спалились!
Кристина, конечно, не семи пядей во лбу. Дикая ревность в ней сочетается с природной хитростью. Но иногда в ее Барби-мозгу даже случаются озарения. К счастью, редко. И на том спасибо. Умная Марку не нужна. Ему нужна послушная и любящая. И чтобы не была ему конкуренткой. А Кристина и не пыталась. Наоборот, с самого детства она смотрела на Марка снизу вверх. И было понятно, что когда они вырастут, то поженятся. Это было настолько очевидно, что уже класса с шестого окружающие их воспринимали, как будущую семейную пару. Тем более, что они и жили по соседству на Рублевке.
Кристина всегда и во всем поддерживала Марка. И, прежде всего, в ненависти к брату Артему, потому что тот от отца получал больше и вообще был его любимчиком. С отцом Марк всегда сильно конфликтовал, потому что папа ушел от его матери, Аэлиты Бориславовны, к матери Артема.
Папа конфликты с сыном решал силовыми методами и даже лишал его денег. Поэтому Марк рано начал работать и на раскрутку риэлторского агентства ему дал денег отец Кристины. Марк все ему вернул. До копейки. Но было понятно, что отец Кристины делает другу дочери такие царские подарки только потому, что Кристина в него влюблена. И будущий тесть просто вкладывает деньги в будущего зятя.
Марк в риэлтерском бизнесе не преуспел. Но был доволен уже тем, что не влез в долги и проблемы. Но и жениться, не имея почти ничего, по меркам Рублевки, конечно, не хотел. Зато мечтал сам заработать и выстроить успешный бизнес, чтобы не быть у тестя в бедных родственниках. И чтобы жена потом не упрекала, что его, как шавку, взяли с улицы, отмыли и в люди вывели. Хотя, конечно, вряд ли бы его попрекали бедностью, потому что у матери Марка тоже был огромный бизнес: концертное агентство и самая крупная в России сеть издательств.
Мать Марка, Аэлита Бориславовна, несмотря на любовь к искусству и два диплома: искусствоведа и литературного редактора, была прирожденной деловой женщиной. Сама выстроила свой бизнес с нуля. Начинала скромным редактором издательства, а также театральным критиком. После свадьбы с отцом Марка на его деньги открыла концертно-театральное агентство, а также маленькое издательство, которое быстро превратилось в печатный концерн. Ее супруг, страдая от неравного брака красавицы с чудовищем, быстро устал от высоких материй дома, разговоров о литературе и опере, и изменил жене с популярной певичкой, простой и понятной, которую его супруга Аэлита сама же и привезла на день рождения босса мафии, у которого в то время работал Сан Саныч.
Наплакавшись всласть, и вместе со слезами избавившись от последних капель любви к неблагодарному варвару-козлищу, Аэлита смирилась с потерей и направила всю неистраченную женскую нежность на бизнес. И буквально через несколько лет вошла в список самих преуспевающих деловых женщин России по версии журнала "Форбс". Ее агентство привозило в Россию самых известных оперных звезд. Она устраивала торжественные приемы для всей московской элиты. Ее издательства процветали. Но женское счастье старательно обходило Аэлиту стороной.
Правда, как многие брошенные женщины, Аэлита была очень невысокого мнения о мужчинах в целом, включая собственного сына. И хоть и обеспечила Марку безбедную жизнь, но выдать деньги на бизнес согласилась только с одним условием: Марк должен возглавить книжный бизнес и концертное агентство, и работать вместе с ней. Марк литературу и искусство любил вне бизнеса. Но заниматься этим профессионально не хотел. А главное: он вообще не хотел держаться за юбку очень властной и жесткой матери.
Единственное, что он взял от нее: умение все просчитывать и планировать свою жизнь. И все в этой жизни шло по накатанным рельсам до вчерашнего дня. Пока эта ненормальная Вика не свалилась ему на голову в буквальном смысле. И как же это его раздражало! В него словно вселился бес!
Собственное тело не желало подчиняться Марку и ушло в отрыв. Мысленно он раз пятнадцать уже задушил эту истеричную идиотку Вику. Но в реальности руки сами к ней тянулись. И совсем не для того, чтобы сомкнуться на горле. Его тело прилипало к ней намертво! И оторваться от нее было совершенно невозможно.
— Но нужно! — прошептал Марк.
— Что нужно? — не поняла Кристина.
Марк пришел в себя и обнаружил, что сидит, прислонившись спиной к кровати, и крепко держит Кристину в объятиях.
— Нужно вот что, — он положил ее на ковер и прижался к ней всем телом.
— Даже не думай! — возмутилась она. — После того, как ты был с этой овцой! Ненавижу тебя!
— Послушай меня, малыш, — он прижался губами к ее уху. — Я соврал. Так было необходимо для бизнеса. Потому что бизнес — это театр. Здесь все время приходится изображать то, чего нет. Я люблю только тебя!
— Монтэр! — прошептала она по-французски и ударила его кулачками в грудь. — Лгун!
— Лгун! — легко согласился он, целуя ее шею. — Но я твой лгун! Да?
— Нет!
— Врушка! — он стащил с нее трусики, продолжая страстно целовать в шею. — Я тебя сейчас накажу за то, что ты меня обманываешь!
— Уи! — задохнулась она. — Да! Накажи меня, накажи!
Марк сорвал с себя полотенце и вдруг ощутил на его влажной ткани тонкий аромат духов Вики. Да что ж такое-то? Он в ярости отшвырнул полотенце. Приподнялся на руках над Кристиной, заглядывая ей в лицо, и… вдруг увидел Вику. Растерянно моргая, он так и замер над ней.
— Ну что же ты медлишь, мон пети шу-шу? — тонкие пальцы Кристины нетерпеливо пробежали по его бедрам, слегка царапая кожу острыми коготками.
Марк нервно сглотнул. В голове что-то щелкнуло, и перед глазами снова появилась Кристина.
— Ведьма! — прошептал он, на всякий случай утыкаясь лицом в плечо Кристины, боясь снова увидеть ту, которой здесь быть не должно.
Ну хотя бы не в этот момент!
— Уи, мон тигр! Да, мой тигр, да! Называй меня ведьмой! Оскорбляй меня! Мучай меня! Уи! Уи! — горячо зашептала Кристина.
Услышав реплики привычного театрализованного представления, которое, по мнению Кристины, называлось страстной любовью, Марк успокоился. Изгнал, наконец, из воспаленного мозга и других частей тела Вику, и набросился на Кристину, честно исполняя роль "ее тигра". Перед последним "прыжком" хищника он уже не думал о Вике, окунувшись в привычную атмосферу гламурной и жеманной любви Кристины. Поначалу он никак не мог привыкнуть к этой ее манере. И в юности даже пару раз подумывал: а не расстаться ли им? Но, изменив ей пару раз с другими, будничными и обычными девушками, он быстро соскучился по ее театру одной актрисы. И понял, наконец, что его, да и других мужчин тоже, привлекает в таких женщинах. Кристина напоминала ему зарубежные порнофильмы, которые он тайком смотрел в детстве. Когда мать уходила из дома, он доставал старые видеокассеты, которые Аэлита прятала на антресолях шкафа, и устраивал себе праздник. Когда Марк вырос, ему захотелось такого экзотического праздника каждый день. Актрисы в этих фильмах тоже всегда выглядели так, словно целый день провели в косметическом салоне.
