В специализированном журнале Бэлла нашла адрес антикварного магазина, в котором продавались картины в уникальных позолоченных рамах, старинные напольные и каминные часы, гобелены и многое другое. Бэлла, вспомнив Москву и привычный быт, самозабвенно увлеклась антиквариатом, и вскоре их трехэтажное «гнездышко» стало напоминать магазин.
Теперь утро начиналось с того, что Эдик, просыпаясь, безостановочно чихал. Бэлла, чтобы унять аллергию мужа, попросила приходящую домработницу ежедневно стирать пыль со всех старинных изделий. Рамы, картины и подушки Бэлла почистила сама, гобелены отнесла в химчистку.
Бэлла все чаще стала звонить в Москву, Марку. Он радовался звонкам матери, но о работе говорить не любил.
– Да чего ты, май мазер? Работа аккуратная, привычная. Отдыхаю только дома, на коллекцию любуюсь, медитирую.
– Какую коллекцию? – недоумевала Бэлла. – Ты никогда даже марки не собирал.
– Я тебе, мам, как-нибудь потом расскажу… и покажу.
Бизнес у друзей рос и развивался. В дополнение к патронажу они начали новую ветвь – стали выпускать иммуномодуляторы для беременных и кормящих женщин. Этот рынок был неисчерпаемым.
Димка слетал в Китай, познакомился там со столетним фармацевтом Мао Теном и купил у него формулу травяного сбора, укрепляющего организм женщины во время беременности.
Мао Тен стал миллионером от фармацевтики безо всякой рекламы. Его популярность распространилась, как говорят в России, «сарафанным радио». Жена Мао Тена родила пятого ребенка в шестьдесят лет, племянница, лечившаяся от бесплодия в Швейцарии и Италии, забеременела в родном Китае после диеты дяди и травяных настоев.
Настои для повышения рождаемости в Китае не так востребованы, как в странах Европы и в Америке. Именно экспорт сделал Мао Тена богатым человеком, хотя он, как истинный философ, стремился к достатку, но не к богатству.
Часто Эдик и Димка с супругами и детьми отдыхали на Багамах, на Бали. Они объехали всю Европу. Такие поездки для друзей были высшим наслаждением, а для их жен – мучением – Бэлла и Илзе не очень любили друг друга, часто соперничали.
Этим летом они вчетвером полетели в Милан. В аэропорту Кеннеди Эдик сделал Бэлле сюрприз – сообщил, что в Италию прилетел Марк и ждет их в гостинице.
Когда Илзе увидела в холле Марка, целующего Бэллу, она сжала локоть мужа.
– Она целует тот парень, будто они любовник.
– Они с этим парнем еще ближе. Это ее сын, – спокойно ответил жене Дима. – Я же тебе говорил, что он приедет.
– Я думала будет подросток шестнадцать лет. – Глаза Илзе засветились нехорошей радостью. – Она много старшая Эдик!
– Илзе, – Димка строго посмотрел на жену. – Не лезь в их отношения.
Ночью, уже в кровати, Бэлла разрыдалась – напряжение и волнение от встречи с сыном вызвали волну эмоций.
– Я бы так хотела, чтобы Марк жил в Америке… – немного успокоившись, сказала она мужу.
– Пока это невозможно. Я не хотел тебе говорить… – Эдик замялся. – У Марка большие неприятности. На вашей квартире в Москве был обыск.
– Нашли наркотики? – ужаснулась Бэлла.
– Нет, дорогая… Я не знаю, как тебе сказать… Ты что-нибудь знаешь о его… увлечении?
– Ты спрашиваешь о том, знаю ли я, что Марк гей?
Эдик, нервничая, тер ладони и тонкий шрам на носу.
– Нет, я не про это. Страшнее.
– Что может быть страшнее? – не понимала Бэлла.
– Он ведь работает патологоанатомом… Так вот… – Эдик решился и выпалил информацию на одном дыхании: – Марк отрезал фаллосы у трупов и собирал свою «кунсткамеру»… У него дома обнаружили двести «экспонатов» в банках с формалином.
Бэлла зажала рот рукой, чтобы не закричать.
– Как это? Марк выглядит нормальным…
– Выглядит. – Эдуард стал злиться. – Мне, Бэлла, стоило огромных денег замять скандал. Пришлось заплатить за справки для регистрации коллекции, мы провели ее как медицинское пособие, аналог «тематического собрания» для написания научной работы Марка. Вроде откупились. Но пока у тебя дома в Москве имеется музей, так сказать, членов, сделать ему визу в Америку невозможно.
Неожиданно для себя Бэлла успокоилась. Она посмотрела в стену гостиничного номера, за которой поселился Марк, и ее передернуло от отвращения.
– Боже, Эдик, какая я все-таки эгоистка… Я тебя люблю больше, чем собственного сына. Это несправедливо по отношению к Марку.
– Но он взрослый, самостоятельный человек. – Эдик нежно погладил жену, как маленькую, по голове. – Ты психолог, хотя давно в прошлом. Согласись, что самоубийство Олега, его отца, тоже не совсем нормальная реакция на то, что тогда произошло… Самоубийство – это на девяносто процентов нежелание решать проблемы или бороться с комплексами, это уход от реальной действительность, безнадега. У Марка произошли какие-то психические изменения… Тогда или позже, не знаю. Мы ему поможем. Я сделаю все, что смогу.
– Спасибо, любимый!
Бэлла обняла Эдика и, чтобы успокоить себя и его, прибегла к самому действенному способу – принялась его страстно целовать.
Глава 17
Три дня в Милане пролетели незаметно.
Марк был обаятелен, подружился с Димкой, наговорил горячих комплиментов холодной Илзе и очень ей понравился.
Все вместе много гуляли, мало спали, ходили по бутикам и шикарным ресторанам, а вечерами по ночным клубам.
Бэлла крепилась – громче всех смеялась, много танцевала, долго выбирала в магазинах обновки себе и дочери. На самом деле ей было физически и морально тяжело: во-первых, то, что она узнала об «увлечении» сына, стало для нее настоящим шоком, а во-вторых, сорок пять лет – это совсем не двадцать семь, в компании остальных особо не напрыгаешься. Почему-то стало тяжелее дышать после целого дня хождения даже в удобной обуви.
Вернувшись в Штаты, Бэлла всю дорогу от аэропорта домой нервничала, торопила Эдика. Вбежав в дом, она первым делом кинулась к улыбающейся Ксении, встречающей их на пороге.
– Где Эдит, заболела?
– Почему заболела? – успокаивающе заговорила Ксения. – Доча спит, утихой час у ей.
Пройдя в детскую, Бэлла села у кровати и долго смотрела на Эдит.
У наблюдавшего за ними Эдика возникло чувство, что Бэлла устала от Италии, и это его неприятно удивило.
После поездки Бэлла начала чахнуть. За пару месяцев она заметно похудела, волосы потускнели, кожа побледнела. Она стала ко всему безучастной: к дому, сексу, даже к дочери.
Эдик терпел месяц, другой, третий и… сорвался. У него начался роман на работе с ассистенткой Стеллой. Роскошное тело мулатки давало Эдику ту физическую радость и разгрузку, которой он не получал дома.
