— Так, голубки, выкладывайте все. Гэбс выглядит, как обожравшийся кот, — беру свои слова назад.
— Что ты хочешь услышать?
— Между вами что-то изменилось. — Триш, как всегда, был более бесцеремонным.
— Изменилось. Скажем так, отношения стали глубже.
— Гэбс отрастил еще пару сантиметров что ли? — Спросил Триш, после чего они с Ноксом заржали. Я почувствовала, что Гэбс тоже беззвучно смеется. Предатели! Я сняла кроссовок с ноги и бросила им в Триша. Тот прикрылся руками, продолжая смеяться.
— А ты что, хочешь прибор аж пять сантиметров, поэтому и интересуешься? — Гэбс стал на мою сторону. Теперь мы дружно смеялись уже над Тришем. Мой кроссовок полетел в обратную сторону.
После того, как смех унялся, парни стребовали с меня рассказать все, что произошло с момента нашей последней встречи. Я рассказала сначала о своем побеге. При этом Гэбс крепче обнял меня, поддерживая меня и при этом злясь. Затем я рассказала о своем пребывании в доме Джека: о том, как он спас мою задницу, достал информацию и шантажировал Сэма. Парни только присвистнули, когда узнали, что защита распространяется и на них. Только жаль, что она не абсолютная. Другие опасности все же остаются.
— Ну, хорошо, хоть с одной проблемой разобрались, — тяжело вздохнул Нокс.
— А у тебя там что?
— А у меня через неделю оптовая поставка. Как я и сказал, меня даже слушать не стали.
— Дерьмо! — Нахмурился Гэбс. — Будь там осторожнее. Сколько людей с тобой будет?
— Еще трое. Они идут, как охрана.
— А где встреча? И во сколько?
— На окраине, за фабрикой. Шесть вечера.
— Как только все закончится, отзвонись, ладно? Иначе, к семи я приеду туда сам.
— Хорошо.
Веселое настроение улетучилось, эмоции перегорели, и теперь мы просто сидели, как в обычный вечер. А потом Гэбс отвез меня домой. Предстоял еще разговор с родителями.
* * *
Неделя пролетела незаметно. Все вернулось на круги своя. Я снова по утрам ходила на работу, а вечером меня забирал Гэбс, чтобы куда-нибудь поехать. Он нашел какую-то подработку, но мне не говорил, только попросил доверять. Я доверяла. Сегодня Гэбс сказал, что вечером не приедет за мной — будет ждать звонка Нокса, а ехать туда со мной не хочет. Опасно. Поэтому после смены я еще немного поболтала с Джеком и ушла домой. Когда неделю назад Гэбс привез меня домой, там поднялся такой шум. На меня орали, как только ни называя. Не все сравнения были цензурными. Когда гнев во мне скопился до предела, я взорвалась.
— Ну, простите, что не вернулась домой, когда меня хотели убить, и не стала рисковать вашими жизнями, сообщая о себе! Извините, что лишила вас медленной и мучительной смерти!
— О чем это ты?
— О правой руке Короля! Знаете о таком? — Судя по побелевшим враз лицам, они знали.
— Ты куда вляпалась?
— Никуда! Я ни в чем не была виновата, просто попала под горячую руку.
— И теперь он придет сюда? — С ужасом спросила мать.
— А ты за кого боишься? За себя?
— Отвечай!
— Нет, не придет. Проблема решена. Можно, теперь я пойду в свою комнату?
— Иди, — буркнула мать, уходя на кухню.
За эту неделю они уже забыли о произошедшем, только изредка тревожно выглядывали на улицу, когда там проезжала какая-нибудь машина. В моей душе тоже эти события улеглись, и казались теперь далекими.
Сегодня вечером после ужина я поднялась в комнату и посмотрела на телефон — пропущенных не было. Часы показывали семь. Чтобы занять себя чем-то, я включила музыку в наушниках и легла на кровать. Голос в ушах пел о серебряных глазах и надежде на рай. В такт музыке я покачивалась, иногда беззвучно подпевая. Одна песня сменяла другую, третью…десятую. Когда уши уже болели от наушников, я выключила музыку. На часах было восемь. Не став больше дожидаться, я сама позвонила Гэбсу. Он ответил после пятого гудка.
— Джен, — его голос был странным и пугающим.
— Гэбс? Что-то случилось?
— Нокс. — Я вдруг похолодела.
— Что с ним?
— Мы в больнице. Когда он не позвонил, я приехал туда. Все трое охранников были мертвы, а Нокс еще дышал. Их просто перестреляли. — Мои руки тряслись, внутри все сворачивалось от ужаса.
— Он будет жить?
— Сейчас идет операция. Я не знаю, Джен. Скоро тут будут копы.
— Я приеду к тебе.
— Не надо, я позвоню, как узнаю что-нибудь.
— Уверен?
— Да, будь дома.
— Я люблю тебя.
— И я тебя. Пока.
Гэбс отключился, а я все сидела, как пришибленная, и не знала, что мне делать. Всем нутром я стремилась туда, к нему. Но как? Машина Нокса сейчас неизвестно где, а такси сюда не заезжает. Тут меня осенило. Я схватила телефон и набрала номер.
— Джен?
— Джек, нужна твоя помощь!
— Что случилось?
— Нокс в больнице. Огнестрел. Гэбс с ним сейчас, но скоро туда подъедут копы.
— Я сейчас заберу тебя. По дороге расскажешь.
Через пятнадцать минут, показавшихся мне вечностью, у дома остановилась машина Джека. Я выскочила на улицу и села в нее. Тот дал по газам, и мы погнали. Я вкратце рассказала все, что знала о сделке и ее последствиях. Джек хмурился, уточнял детали. Когда мы подъехали к больнице, я выскочила и направилась внутрь. Как только Гэбс увидел нас, вскочил с сидения.
— Я же говорил не приезжать.
— Она правильно сделала, что позвонила мне. Копы уже тут?
— Вроде, нет.
— Отлично. Когда приедут, скажешь, что его подстрелили на улице. Вы были у себя в логове, Нокс ушел первым. Ты услышал выстрел, а потом шум машины. Когда ты выскочил, уже никого не было. Ты посадил Нокса в машину и привез сюда, понял? Если его свяжут с торговлей наркотиками, то закроют.
— Я понял.
— Молодец. Новостей нет?
Не успел он ответить, как вышел врач, снимая маску.
— Вы привезли парня с огнестрельным?
— Да. Как он?
— Состояние тяжелое, но стабильное.
— Он выживет?
— Будем надеяться. Если переживет эту ночь, значит, будет.
Мы облегченно выдохнули. Нокс крепкий, он выкарабкается.
— Откуда у него огнестрельное? — Спросил доктор. Мы снова напряглись.
— Мы живем в гетто, — пояснил Гэбс. Выражение лица врача неуловимо изменилось. Сочувствие сменилось легким отвращением, будто он новенькими туфлями наступил на жирную гусеницу. А во мне вскипело возмущение.
— На стойке администрации нужно заполнить карточку. Счет будет выставлен при выписке.
— Пойдем-ка, док, поболтаем, — Джек положил свою татуированную руку на плечо доктора, подталкивая. Тот немного сбледнул с лица, но противиться не стал.
— Я сегодня ночью буду здесь, — сказал Гэбс.
