Читаем без скачивания Сердцеедки. Правила любви - Памела Уэллс

Мама ввела ограничение на просмотр телевизора — не больше часа в день. Таблоиды и журналы мод, как полагают специалисты, являются причинами подростковых проблем с фигурой, поэтому девочкам запретили их читать.

Мнение экспертов в доме почиталось как святыня, а родители Алексии и вовсе были возведены в божественный ранг.

— Я, наверное, к ужину еще не вернусь. Прости.

— Ладно, думаю, мы можем сделать сегодня исключение. — Мисс Валенти взяла пучок спагетти и аккуратно разложила его в формочке. — Только постарайся все же не задерживаться допоздна.

— Мам, это всего лишь бар-мицва. Не думаю, что они будут праздновать до полуночи. — Вообще-то Рейвен плохо себе представляла, что такое бар-мицва, но почему-то ей казалось, что это не повод для полноценной вечеринки.

— Рейвен, — мисс Валенти подняла голову и вздохнула, — просто… будь дома к двенадцати, хорошо?

Рейвен кивнула. Пожалуй, это будет не так трудно исполнить, учитывая, что у нее больше нет парня. Жизнь теперь станет унылой.

Рейвен припарковала свой «ниссан» на стоянке банкетного зала «Лун Каст». Солнце начинало садиться, окрашивая небо над горизонтом в розовые и оранжевые тона. Снегопад прекратился еще утром, но по улицам гулял такой сильный ветер, что метель не утихала.

Салон маленькой машины заполняли звуки «Three Days Grace». Хор пел «Я лучше буду чувствовать боль, чем вообще ничего». Алексия в прошлые выходные, сразу после всех этих разрывов сказала то же самое. Но ей-то легко говорить, ей еще никто не разбивал сердце.

Интересно, каково это — вообще ничего не чувствовать. С одной стороны, Рейвен больше не придется грустить, злиться и разочаровываться в парнях. А с другой — она никогда не испытает радостного возбуждения и головокружения, как сейчас, глядя на огромное здание и гадая, там ли Калеб. Лори обещала, что его к этому времени уже не будет, но Рейвен в душе надеялась, что встретит Калеба.

Ей хотелось увидеть его, потому что сегодня в своем черном шелковом платье и туфлях без каблуков она выглядела потрясающе. К тому же, волосы после душа были послушными и лежали на плечах ровными, иссиня-черными волнами. Во всяком случае, лягут, когда она войдет внутрь и снимет куртку. Рейвен сначала хотела ехать без куртки, потому что в теплой зимней одежде трудно выглядеть сексапильно, но было слишком холодно.

А самое главное — Рейвен просто скучала по Калебу. И это ужасно, потому что на вечеринке в прошлое воскресенье он обошелся с ней, как с дерьмом собачьим. Но все же… она не могла выкинуть его из головы.

Всю неделю Рейвен почти не видела его в школе. У них не было общих занятий, а шкафчики находились в разных концах здания.

Кто-то постучал в стекло автомобиля. От неожиданности Рейвен подпрыгнула и прижала руку к груди.

— Что ты тут делаешь? — крикнула Лори. — Весь вечер собираешься просидеть в машине?

Рейвен заглушила мотор. Потом бросила в рот освежающую таблетку со вкусом корицы (она терпеть не могла мятные) и глянула на себя в зеркало.

«Хорошо выглядишь», — сказала она сама себе. Если Калеб там, у него точно слюнки потекут.

Рейвен открыла дверцу и вышла из машины. Лори ждала ее, кутаясь в малиновую куртку. Из-под куртки виднелось красное платье.

— Пойдем скорее — там тепло! — Лори побежала на высоких каблуках по обледеневшей и заснеженной стоянке, на ходу придерживая подол платья.

Рейвен порадовалась, что выбрала туфли без каблука. Тут можно шею свернуть. Вот поэтому она любой ценой старалась избегать высоких шпилек. В прошлом году мама купила ей туфли на высоких каблуках. Рейвен надела их на золотую свадьбу бабушки и дедушки. Это был первый и последний раз.

Лори придержала дверь. Ледяной ветер ворвался следом, но Лори быстро захлопнула дверь. Потом скинула куртку, повесила ее и пригладила рукой растрепавшиеся волосы.

Рейвен тоже сняла куртку, встряхнула волосы и облизала накрашенные помадой губы.

— Ого! — Лори оценивающе оглядела ее. — Ты выглядишь горячей штучкой!

— Спасибо. Это подойдет для бар-мицва?

— Разумеется. Просто отлично. Пойдем. — Лори взяла Рейвен за руку и потянула к двери.

В главном зале гремела музыка. Скрипки аккомпанировали флейтам и каким-то струнным инструментам. Хотя музыка была не совсем во вкусе Рейвен, надо признать, в ней слышались зажигательные танцевальные ритмы.

На залитой светом сцене орудовал ди-джей. Остальная часть комнаты была погружена в темноту, если не считать мерцавших на каждом столике свечей. На танцполе было тесно от детей и их родителей.

Мимо прошла девчушка лет тринадцати с огромным облаком сладкой ваты.

— Мама выложилась ради этого приема, — прокричала Лори. — Наверное, потому что Симон — младший. Попозже еще будет караоке.

— Ух, ты, — восхищенно протянула Рейвен, оглядывая зал и неосознанно выискивая там Калеба.

— Симон вон там, — подсказала Лори. — Пойди, поздоровайся с ним.

Лори обогнула несколько столиков.

— Привет, Симон! Смотри, кто пришел!

Симон увидел Рейвен и расплылся в улыбке. Он поднялся со стула.

— Спасибо, что пришла, Рейвен!

Рейвен не смогла удержаться и улыбнулась в ответ. Мальчишка был такой милый и красивый. Особенно сегодня, в черных бархатных брючках и белой рубашке. Шелковый галстук казался новым и накрахмаленным до хруста. Черные волосы были уложены гелем. Не Калеб ли помогал младшему брату укладывать волосы? Он всегда опекал брата и сестру. Да, из Калеба вышел никудышный ухажер, зато старший брат из него получился отменный.

— Я не могла не поздравить тебя. — Рейвен положила руку на плечо Симона. Тот вспыхнул от удовольствия.

— А почему тебя всю неделю не видно было?

Рейвен нахмурилась. И что прикажете отвечать?

— Попозже, Симон, ладно? — выручила ее Лори. — Главное, сейчас она здесь.

— Но…

— Симон!

— Ладно, ладно, хорошо.

К ним подошла миссис Пласкофф, мама Калеба.

— Дорогой, — сказала она Симону, — пойди, поздоровайся с кузеном из Иллинойса. — Тут она заметила Рейвен. — A-а, Рейвен, милая! — Она обняла девушку. От миссис Пласкофф всегда пахло розами. — Я слышала, что произошло. Мне так жаль. Мой старший сын, клянусь, порой совсем не думает, что делает. — Она покачала головой, но копна крашеных рыжих волос, намертво уложенная тонной лака, даже не шевельнулась.

Рейвен улыбнулась. Ей нравилась мама Калеба. Она была громогласная, но чрезвычайно милая.

Миссис Пласкофф склонилась к Рейвен и прошептала ей на ухо:

— Он возле чаши с пуншем, если ты хочешь с ним поговорить. — Миссис Пласкофф выпрямилась. — Пойдем, Симон. Рада была повидать тебя, Рейвен. — И мама с сыном растворились в толпе.

Рейвен повернулась к столу, на котором стояла чаша для пунша. Калеб с пластиковым стаканчиком в руке был там. Он смотрел прямо на Рейвен, но рядом с ним стояла какая-то девушка.

Он тоже был в парадной одежде и в галстуке — точно таком же, как у Симона. Лицо гладко выбрито.

Девушку Рейвен не знала. Ей было лет семнадцать, но она изо всех сил старалась выглядеть старше — тонна косметики на лице и толстая черная подводка для глаз. Тонкие губы обведены ярко-красным карандашом, а грудь изрядно увеличена бюстгальтером с накладками, так что декольте в платье с глубоким вырезом выглядело вполне прилично.

— Что это за девушка рядом с Калебом? — спросила Рейвен у Лори.

Лори посмотрела в их сторону и простонала:

— Это подруга нашей кузины из Тель-Авива. Она с самого приезда висит на Калебе.

Рейвен попыталась отогнать нахлынувшую ревность, но та уже укоренилась в груди. Хоть они и с Калебом расстались, у Рейвен все равно оставалось ощущение, что она имеет на него определенные права. Уж побольше, чем какая-то девчонка из Тель-Авива.

Рейвен расправила плечи и решительно двинулась к парочке. Туфли-лодочки весело постукивали по дубовому паркету, словно подбадривая Рейвен. Она остановилась возле Калеба и украдкой стала рассматривать соперницу. Лицо у нее было в пятнах, а на носу красовался прыщ. Брови выщипаны неровно, а тональный крем — на два тона темнее, чем кожа.

Рейвен нацепила улыбку.

— Привет. — Взгляд, которым они с Калебом обменялись через весь зал, придал Рейвен уверенности, что его чувства к ней еще не остыли, и он не отвергнет ее в присутствии врага.

— Привет. — Калеб поставил стаканчик на стол и сунул руки в карманы брюк. — Что ты тут делаешь?

Заиграла классическая рок-композиция. Взрослые на танцполе встретили ее гиканьем и задвигались в такт музыке.

Рейвен сцепила руки за спиной.

— Я подумала, что надо зайти и пожелать Симону всего наилучшего.

Девушка оглядывала Рейвен, словно чуя угрозу с ее стороны.

«Ты, небось, даже не знаешь, кто такой Симон», — подумала Рейвен.