– Отличная работа, мальчик, – сказал Квентин полчаса спустя, тяжело поднимаясь и поглаживая перила. – Гладкие, как женская щечка. И я с удовольствием смотрел, как вы работаете. Как же поставить эту штуковину на место?
– Возьмитесь за нее и несите свой конец наверх, – предложил Джед.
– Просто дух захватывает. – Звеня колокольчиками на сапогах, Квентин вскарабкался по ступенькам. – Не то чтобы я был новичком в подобном деле. Видите ли, мне приходилось помогать с декорациями. Как-то сработал первоклассного «Веселого Роджера»[6] для «Питера Пэна». – Квентин покрутил белый ус и грозно сверкнул глазами. – Естественно, я играл капитана Крюка, предводителя пиратов.
– Естественно. Берегитесь. – С помощью электрической дрели Джед закрепил перила. Квентин не закрывал рта, но его болтовня не мешала Джеду.
– Вот и все дела. – Вернувшись на облюбованную нижнюю ступеньку, Квентин потряс перила и просиял: – Крепкие, как скала. Надеюсь, моя Иззи ценит вас. – Он дружески хлопнул Джеда по спине. – Почему бы вам не пообедать с нами на Рождество? Моя Офелия творит чудеса на кухне.
– У меня другие планы.
– Ах да, конечно. – Расплывшееся в улыбке лицо Квентина не выдало его мыслей. Он расследовал прошлое Джеда Скиммерхорна гораздо тщательнее, чем сообщил дочери, и прекрасно знал, что у парня нет никакой семьи, кроме бабушки. – Может, на Новый год. Мы всегда встречаем Новый год в театре. «Либерти». Будем вам рады.
– Спасибо. Я подумаю.
– А пока, полагаю, мы оба заслужили небольшую награду за наши труды.
Квентин снова вытащил фляжку и, подмигнув Джеду, налил виски в серебряную крышечку.
Джед не имел ничего против. Взяв протянутую крышечку, он глотнул… и поперхнулся. Какое, к черту, виски! Жидкость оказалась сногсшибательной.
– Ну-ну! – Квентин снова похлопал Джеда по спине. – Люблю смотреть, как пьет настоящий мужчина. Выпейте еще. За мягкие белые груди, на которые мужчине так приятно преклонить голову.
Джед выпил еще одну порцию, и на этот раз алкоголь приятно согрел внутренности.
– Вы уверены, что Санте можно пить?
– Милый мальчик, а как же, по-вашему, мы выдерживаем долгие ночи на Северном полюсе? Для разнообразия мы каждый год стараемся воткнуть в репертуар пару мюзиклов. Что-нибудь с морем, солнцем и пальмами. Публике нравится. Пусть Иззи приведет вас как-нибудь.
Квентин подлил виски в крышечку и стал бодро напевать «Нет в мире ничего лучше женщины…».
Должно быть, виновато виски, решил Джед. Только так можно объяснить, почему он сидит в холодных сумерках рядом с распевающим во все горло Санта-Клаусом и не находит в этом ничего странного.
Джед залпом выпил виски, и в этот момент дверь за его спиной открылась. Он лениво обернулся. Дора стояла наверху лестницы, уперев кулачки в бедра, и сверлила его грозным взглядом.
Господи, какие потрясающие ноги, подумал Джед.
– Я должна была это предвидеть. Как тебе не стыдно подстрекать его!
– Я занимался своим делом и никого не трогал.
– Сидеть на черной лестнице, попивая виски с человеком в костюме Санты? Хорошенькое дело!
Язык словно распух и стал непослушным, поэтому Джеду пришлось выговаривать слова очень старательно:
– Я ремонтировал перила.
– Молодец! – Дора спустилась с лестницы и подхватила под мышки отца, как раз пытавшегося показать какой-то причудливый пируэт. – Спектакль окончен.
– Иззи! – восхитился Квентин и, крепко обняв дочку, смачно чмокнул ее в щеку. – А мы с твоим молодым человеком плотничали.
– Я вижу, как вы плотничаете. Особенно в данный момент. Пойдем в дом, папа. – Дора забрала у отца фляжку, сунула ее Джеду, пробормотав: «За тобой я вернусь», и поволокла Квентина вверх по лестнице.
– Я занимался своим делом, никого не трогал, – заявил темноте Джед, завернул крышечку и сунул фляжку в задний карман. Когда Дора вернулась, он загружал в багажник инструменты Брента с такой осторожностью, словно это был дорогой фарфор.
– Ну, – он захлопнул багажник и тяжело привалился к машине, – где Санта?
– Спит. У нас здесь есть одно правило, Скиммерхорн: никакой выпивки на работе.
Джед оскорбленно выпрямился, но тут же для надежности снова прислонился к машине.
– Я уже закончил. – Он махнул рукой туда, где, по его представлению, находилась лестница. – Видишь?
– Вижу. – Вздыхая, Дора покачала головой. – Мне не следовало винить тебя. Перед ним невозможно устоять. Пошли, я отведу тебя наверх.
– Я не пьян.
– Еще как пьян, Скиммерхорн. Твое тело это знает, просто до головы еще не дошло.
– Я не пьян, – упрямо повторил он, но не возражал, когда Дора обхватила его за талию и повела вверх по лестнице. – На твоей доставке я заработал пятнадцать баксов и две дюжины печенья.
– Отлично.
– Очень вкусное печенье. – Протискиваясь в дверной проем, Джед налетел на Дору. – Господи, как же хорошо ты пахнешь.
– Держу пари, ты говоришь это всем своим домовладелицам. Ключи есть?
– Да. – Джед пошарил по карманам, сдался и привалился к стене. Поделом ему. Нечего было напиваться на голодный желудок.
Вздыхая, Дора сунула руку в его передний карман и наткнулась на крепкое бедро и несколько монет.
– Поищи в другом, – предложил Джед.
Дора быстро подняла взгляд и заметила мелькнувшую на его губах улыбку, удивительно обаятельную.
– Ну нет. Если тебе это понравилось, то ты не так пьян, как я думала. Ищи сам.
– Я говорил тебе, что не пьян. – Ключи Джед нашел, но как прикажете воткнуть ключ в замочную скважину, если пол ходит ходуном? Дора направила его руку. – Спасибо.
– Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Сможешь забраться в постель?
Джед схватился за дверной косяк.
– Давай сразу договоримся, Конрой. Я не собираюсь с тобой спать.
– Ну, ты поставил меня на место.
– Детка, ты – воплощенный соблазн. Эти огромные карие глаза, это крепкое маленькое тело… Я просто хочу остаться один.
– А я-то уже надеялась, что выношу твоих детей. Но не беспокойся, ковбой, я переживу.
Дора подвела его к дивану, толкнула и, когда он упал навзничь, закинула на диван его ноги и стала снимать ботинки.
– Я не хочу тебя, – заявил Джед. – Мне никто не нужен.
– Хорошо. – Дора огляделась в поисках одеяла, не нашла и остановилась на паре полотенец, наброшенных на тренажер. – Вот так. Тепло и уютно. – Она укрыла Джеда и аккуратно подоткнула края.
Какой трогательный, подумала она. Совсем пьяный, и угрюмый, и сонный. Поддавшись неожиданному порыву, она наклонилась и поцеловала его в кончик носа.
– Спи, Скиммерхорн. Завтра тебе будет очень плохо.
– Уходи, – пробормотал он, закрывая глаза, и отключился.
6
Дора оказалась права. Утром Джед чувствовал себя ужасно.
Когда он пытался утопиться в душе, раздался громкий стук. Только этого не хватало! Чертыхаясь, Джед выключил воду, обернул бедра полотенцем и зашлепал к двери, оставляя за собой лужи.
– Какого черта тебе нужно? – прорычал он, распахнув дверь.
– Доброе утро, Скиммерхорн. – Дора впорхнула в комнату с плетеной корзинкой на руке. – Ты, как всегда, бодр и приветлив.
На ней было что-то очень коротенькое и яркое, синее с золотом. У него зарябило в глазах.
– Проваливай.
– О боже, какие мы сегодня грубые. – Дора начала невозмутимо распаковывать свою корзинку: термос в красную клетку, склянка с какой-то тошнотворно-оранжевой жидкостью, два слоеных рогалика, завернутые в белоснежную салфетку. – Поскольку вчерашнюю пьянку спровоцировал мой отец, я подумала, что должна позаботиться о твоем здоровье. Нам понадобится стакан, чашка с блюдцем, тарелка. – Джед не шевельнулся. – Отлично. Я сама принесу. Почему бы тебе пока не одеться? Ты ясно дал понять, что не интересуешься мной на физическом уровне. Вдруг вид твоего влажного полуобнаженного тела пробудит во мне необузданную страсть?
