– Похоже на мелкие семейные радости, – ответил Киллер. Он положил руку на плечо Джерри, словно собирался пройти. – Я изловил твою рыбку, потомок Говардов, верно?
– Да, изловил. Спасибо, Киллер.
Рука на плече стиснула его сильнее.
– Спасибо, говоришь? Спасибо? Я скакал на этой кляче без уздечки. Я прострелил колесо этой колымаги на ходу. Я остановил их и вернул сюда. За спасибо?
Маленький ублюдок обожал хвастаться, к тому же теперь ему было чем – голливудским трюкачам не провернуть такого и с сороковой попытки, тем более с больной лодыжкой. Да и никому такого не повторить, ни в Мере, ни во Внешнем Мире.
– И это все, что ты можешь сказать? – вопросил Киллер вредным голосом, еще крепче стискивая плечо Джерри.
Он мог, конечно, ответить, что Киллер пошел с ним совершенно добровольно и совершил все это из-за того, что случившееся с детьми уязвляло его самолюбие. А как насчет самолюбия Джерри, разве это не его операция? Он мог сказать, что Киллер пошел по дружбе – но эта дружба потребовала от него прыжка в темноту с обезумевшей лошади с автоматом в руках и с растянутой лодыжкой, а Джерри Говард никогда не смог бы сделать этого даже в Мере, где максимум, чем он рисковал, это несколькими днями на выздоровление. Тем более не во Внешнем Мире.
Это заставило его подтвердить оценку, даденную им уже не один раз: взвесьте алмазы и грязь в душе Ахиллеса, сына Криона, и под слоем грязи – мазохизма и неспровоцированной жестокости, хвастовства и бравады, драчливости и извращений – вы найдете несколько драгоценных камней. Всего несколько, но воистину бесценных, и среди них один, сияющий как Кох-и-Нор, – верность, означающая, что Киллер сделает для друга все. Все что угодно. Значит, дружба Киллера стоит больше, чем дружба Джерри Говарда, и этот вывод был ему нестерпим, и сам Киллер это прекрасно понимал.
Он и раньше мог бы догадаться, что настанет день, когда от этого не уйти.
– Ты настоящий друг мне, Ахиллес, – произнес он хрипло. – И когда мы вернемся благополучно в Меру – ты, я, Ариадна и ее дети, – я докажу тебе, что тоже могу быть тебе хорошим другом.
Глаза Киллера расширились.
– Обещаешь, гражданин Говард?
– Обещаю, – храбро заявил Джерри. – Все, что ты пожелаешь.
Такого Киллер не ожидал.
– И прекрасная дама тоже будет благодарна, – довольно вздохнул он. – Ох и повезет же мне!
– Ну ты, ублюдок! – взорвался Джерри. – Держи свои грязные лапы подальше от нее!
И тут же сообразил, что угодил в новую ловушку: Киллер глядел на него с нехорошим огоньком в глазах. Если что и доставляло Киллеру больше удовольствия, чем совращение, так это совращение чужой женщины так, чтобы ее мужчина знал это.
– Вот как? – сказал Киллер. – Мой стойкий друг Джерри наконец-то нашел себе даму, которую бережет? Воистину Оракул знал, что делает.
Джерри слишком рассвирепел, чтобы спорить; к тому же если Киллер заподозрит, что Ариадна небезразлична Джерри, его преследования сделаются совершенно невыносимыми.
– Это ее дело, – буркнул он. – Пошли в дом.
– Тогда позволь, я обопрусь на тебя, – просительно сказал Киллер…
Джерри никогда не слышал, чтобы тот просил о помощи.
– Ты что, снова потянул ее?
Киллер только хохотнул.
– О, с моей больной ногой все в порядке, я ее уберег. Дело в том, что я сломал другую.
Джерри обхватил его рукой и помог допрыгать до дома.
* * *
Комната казалась целиком забитой людьми, и в довершение всего Алан бился в истерике. У входа валялась кипа мокрых дождевиков, и в доме пахло мокрыми людьми. Джерри устроил Киллера на диване, потом закрыл дверь и задвинул засов.
– Всем туда! – скомандовал он, махнув стволом. – Возьмите деревянные стулья и сядьте спиной к стене. Ариадна, если хотите, оставайтесь в кресле.
Ему повиновались беспрекословно – еще бы, у него в руках был автомат.
Он оценил обстановку. В центре комнаты, задрав ноги, восседал на диване с автоматом наготове Киллер – он держал на мушке пленников, одновременно контролируя входную дверь.
Ариадна съежилась в большом кресле за спиной Киллера, однако вышло так, что она тоже сидела к пленникам лицом. Она явно не связывала себя с ними, однако, судя по всему, не хотела, чтобы ее связывали с Джерри и Киллером, и оставалась сама по себе, маленькая и несчастная.
Вновь прибывшие сидели в ряд между плитой и кухонной полкой, на которой красовался таз с немытой посудой – неплохое первое впечатление для гостей!
Рядом с ними не было ни одного окна, а стол мешал им внезапно наброситься.
Гиллис, сидевший в центре, казался на свету даже крупнее, чем ожидал Джерри. Не ниже его самого, но такой же широкоплечий, как Киллер. Смуглый, крепко сложенный мужчина лет за сорок. Его черные волнистые волосы начинали редеть на лбу. Глаза яростно сверкали из-под тяжелых бровей. Губы были разбиты в кровь, и на скуле багровел синяк – Киллер постарался. Синий костюм в полоску с очень узкими лацканами показался Джерри странным, но, должно быть, так одеваются теперь преуспевающие бизнесмены – судя по качеству пошива, костюм обошелся недешево. Галстук… Боже, неужели они до сих пор не избавились от галстуков? Гиллис внимательно разглядывал своих неприятелей; должно быть, он уже пришел к выводу, что главный теперь Джерри, а Киллер – боец, вряд ли годный для переговоров, если переговоры возможны. Он производил впечатление человека надменного, привыкшего повелевать.
Получив возможность сравнить обоих родителей, Джерри заключил, что прямые светлые волосы унаследованы Лейси от матери, а темные кудри Алана – от отца. Зато Лейси скорее всего вырастет высокой, в отца, а Алан – низким, как Ариадна, но плечистым, как отец… Впрочем, Джерри был не слишком силен в оценке детей.
Второй мужчина выглядел значительно моложе, примерно ровесник Киллера.
У Карло была смуглая кожа, впалая грудь и длинные каштановые волосы, слипшиеся от дождя. Своеобразное смешение национальностей и рас проявлялось в его высоких скулах и тонких чертах лица, сочетавшихся с толстыми губами. Он немного напоминал Луиса, попавшего в Меру из Венесуэлы двадцать первого века, только Луис всегда светился весельем, а этот парень имел обиженный вид, что, похоже, было его обычным состоянием. В карманах его черной кожаной куртки могли таиться самые разные сюрпризы, зато джинсы обтягивали его так тесно, что их карманы можно было бы и не обыскивать. С оружием в руках он, конечно, был опасен, но безоружного его одолел бы и Джерри.
Женщина – предположительно, вторая миссис Гиллис – по возрасту годились мистеру Гиллису в дочери. Выше Ариадны, с более пышными волосами, чем ее предшественница, и полнее ее – заметно полнее, если это просто полнота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
