— Правильно. Мы обсуждаем твои.
Глаза Меган медленно открылись. Она осторожно посмотрела на него, и вся ее оборона мгновенно рухнула, когда помимо сексуального голода она увидела в его глазах нежность и ласку.
— Я хочу знать, что доставит тебе удовольствие.
Меган не потребовалось много времени на раздумья. Ее ноги ослабли, и она произнесла правдивое, но безрассудное:
— Ты!
Когда Эмилио услышал ее признание, его глаза вспыхнули огнем.
Меган не понимала ничего из того потока страстных слов на испанском, который обрушился на нее. Она просто восторженно слушала Эмилио и в предвкушении любовалась его чувственными губами, на которых застыла торжествующая улыбка удовлетворения.
— Я не знаю, что ты сейчас сказал, но…
Он оборвал ее — к счастью, потому что Меган не знала, что будет говорить дальше. Какое вообще может быть но после того, как ты призналась мужчине: он фактически олицетворяет все твои сексуальные фантазии?
— Я сказал, что собираюсь доставить тебе удовольствие, — хрипло сказал Эмилио.
Сердце Меган забилось как бешеное, кровь стучала в висках. Она ни на секунду не сомневалась, что Эмилио выполнит свое обещание, и больше не могла ждать — это было то, чего она хотела. То, чего всегда жаждала.
«Но тебе нельзя иметь то, чего ты всегда хотела. Ты можешь рассчитывать лишь на крошечную часть этого. Хватит ли тебе?»
Меган подняла подбородок, пытаясь не слушать шепот сомнений в своей голове. Нужно пойти на риск. Жизнь коротка, и когда судьба дает тебе такой ценный и редкий шанс, просто глупо не ухватиться за него обеими руками!
Да и альтернатива пугала: всю жизнь думать: «А что, если?..»
Но сейчас Меган не хотела думать об этом. Она хотела Эмилио… Хотела чувствовать его на себе. Внутри себя…
Впервые она позволила себе посмотреть на мужчину, не скрывая чувств. Меган ощутила одновременно страх и свободу. Как все сложно, как запутанно… Но с каких это пор что-либо, связанное с Эмилио, было незапутанным?
— Эмилио, я хочу тебя так сильно, что не могу сдерживаться…
Меган услышала, как он громко и резко вздохнул. Его длинные пальцы начали скользить по ее шелковистым волосам. Она откинула голову назад. А затем глаза ее заволокло туманом страсти и желания, когда он, запустив руку в ее волосы, притянул Меган к себе.
— Ты такая красивая! Это лицо, это тело…
Меган увидела в его глазах необузданный голод и, наконец, впервые в жизни почувствовала победное чувство власти над мужчинами. Именно об этом чувстве ей и говорил Эмилио.
Довольно приятное ощущение…
Ей хотелось рассказать об этом Эмилио, сообщить, что она впервые почувствовала это, предупредить, что он вообще первый мужчина, который…
Ее глаза округлились. Боже, она обязательно должна предупредить его! Вдруг ее неопытность станет проблемой? Пусть лучше Эмилио узнает об этом сейчас, чем потом. Ведь, если он отвергнет ее потом, это станет тяжелейшим ударом…
— Ты помнишь ту ночь в машине?
«Конечно, он помнит, — сказала она себе. — Он считает, что как раз это событие способствовало моему духовному падению».
— Помню, что той ночью я был так близок… — перебил ее Эмилио.
Веки Меган опустились. Она могла ощутить его дыхание на своей коже, на губах. Мысль о признании ускользнула — ее место заняла страсть. По телу побежали мурашки. Она завороженно смотрела на мелкие морщинки вокруг его глаз и золотые кончики темных ресниц. Эмилио был самым потрясающим мужчиной на свете. Идеалом. И он хотел ее…
— Так близок?.. — повторила Меган, пытаясь пробраться сквозь туман плотских желаний.
— К тому, чтобы задушить мерзавца, — сухо объяснил он.
Не последовать своим инстинктам тогда потребовало от Эмилио огромной силы воли. Но те усилия меркли по сравнению с нынешними, когда он пытался удержаться и не обнять Меган, чтобы успокоить ее.
Бледная, она стояла там, дрожа, и выглядела такой хрупкой и уязвимой, что ему хотелось защитить ее. Но помимо этого инстинкта в нем просыпались и другие…
Меган пыталась не расплакаться, а он пытался соблюдать дистанцию.
Эмилио не позволял себе даже прикоснуться к ней в этот момент.
Ему нельзя этого делать. Эмилио знал: если начнет ее успокаивать, остановиться уже не сможет…
Меган все-таки соблазнила его. Он просто был пленен ею! Эмилио стоял там и сражался со своими инстинктами. Масла в огонь подливал его статус разведенного мужчины, которому бывшая жена накинула петлю на шею.
В голове всплыли отрывки последних воспоминаний о начале конца…
— Я понимаю, — сказала Розанна, когда обнаружила, что он вывез свои вещи из их общей квартиры.
— И чувствуешь облегчение? — спросил Эмилио с искренним любопытством.
Сам он чувствовал ответственность за то, что произошло. Брак он всегда воспринимал как любой другой контракт.
Теперь, когда у него появилась возможность остановиться и оглянуться назад, Эмилио понимал, что такой взгляд на брак был ошибкой. Брак — это не договор.
Вторая его ошибка заключалась в том, что он не учитывал эмоциональный фактор. Он не допускал даже возможности, что Розанна нуждалась в чем-то большем, чем он был готов или мог ей предложить.
То, что случилось затем, оказалось неизбежным.
Его предположение заставило неверную жену почувствовать себя неловко.
— Не то чтобы мне не нравилось то, что было между нами. Не это стало причиной, почему я переспала с…
Эмилио сжалился над ней:
— Все в порядке. Мне неинтересно, как все было на самом деле, Розанна, и я не хочу знать его имени.
— Конечно, не хочешь, — усмехнулась она. — Ты непременно узнал бы, кто он, если бы любил меня.
— Я никогда…
— Я знаю, — прервала его Розанна. — Он тоже не любил меня. Но он говорил, что любит. Понимаешь, мне нужно было это услышать, пусть даже это оказалось ложью, — с грустью признала она. — Не смотри на меня так, Эмилио. Не жалей меня. Я же не прошу тебя спать со мной. Но я отлично понимаю — у тебя появятся потребности… И я не буду возражать…
— То есть ты мне разрешаешь заниматься сексом с другими женщинами?
— Это разумное решение.
Слова Розанны, сказанные с холодным безразличием, внезапно всплыли в памяти Эмилио. Их брак был в лучшем случае компромиссом, а на самом деле просто разваливался.
— Более разумное, чем развод?
Она посмотрела на него и побледнела:
— Ты согласился хотя бы попробовать…
— Я согласился, что нам лучше быть друзьями, чем любовниками. Я согласился, что семейная жизнь — не для меня. Я согласился, что развод будет тяжелым и неприятным.
