кресла, будто надеясь раствориться в нём, лишь бы увеличить хоть немного дистанцию. Артур, заметив её реакцию, чуть приподнял бровь в молчаливом вопросе.
Его светлые глаза скользнули по её лицу, на миг задержавшись на губах. В этот момент воздух между ними словно сгустился — тяжёлый, звенящий от невысказанных эмоций.
— Ну же... — выдохнул он тихо, чуть хрипло, почти касаясь её своим дыханием.
Альбина вздрогнула.
— Хорошо! — почти выкрикнула она, сама испугавшись силы собственного голоса. — Хорошо. Я пойду с вами...
Артур слегка усмехнулся.
— С тобой, — мягко поправил он, так и не торопясь отодвинуться.
— С тобой, — покорно повторила она, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец.
Артур, наконец, медленно отстранился, но перед этим его пальцы едва-едва скользнули по её запястью — короткое, невинное прикосновение. Почти. И от этого короткого касания сердце Альбины забилось ещё сильнее.
- Вот и решили, - рассмеялся он, заводя машину. – Завтра на работу можешь прийти без дресс-кода, полагаю, твоя ножка новых каблуков пока не выдержит. Если кто пискнет – скажешь, что мое распоряжение. Хорошо?
- А если Ярослав Геннадьевич пискнет? - вдруг чуток осмелев, съехидничала девушка.
Артур рассмеялся – свободно и весело.
- Этот скорее зарычит, Аля. Но не на тебя. Что-то мне подсказывает, что он готов оплатить тебе даже неделю больничного, а Шабанову скоро придет конец.
Внутри у Альбины стало очень-очень холодно.
- Не любит, Аля, он, когда женщины плачут, - как ни в чем не бывало добавил Артур, не заметив ее страха.
10
Несколько дней Альбина жила точно во сне. Если бы не болевшая рана на ноге, из-за которой ей едствительной пришлось несколько дней ходить в кроссовках и джинсах на работе – она бы до сих пор гадала, а не приснилось ли ей все это.
Но тепло глаз Артура при каждой встрече в коридорах, ни единого замечания о ее внешнем виде от коллег и боль при каждом шаге от ноги явственно говорили, что все это произошло на самом деле. И от этой мысли ее щеки лихорадочно горели.
Чтобы хоть как-то унять жар в груди, она работала как бешеная, удивляя в хорошем смысле даже Ирину, которая все видела, но ничего не говорила. Впрочем, слухи по компании уже пошли, что заставило многих ее коллег поджимать губы. И девушка справедливо полагала, что за ее спиной сплетни приобретают гигантский масштаб. Это хоть и расстраивало, но с другой стороны она прекрасно понимала, что избежать подобного возможности не было.
Впервые в жизни Альбина ощутила каково это быть в центре внимания. Впервые чувствовала себя словно попавшей в сказку принцессой.
Впрочем, чем ближе становился день презентации, тем сильнее усиливалась ее нервозность, ведь вставал иной вопрос – она понятия не имела в каком виде приходить на подобного рода мероприятия. Никто и никогда не учил Альбину хорошо выглядеть, подбирать одежду, наносить макияж. Димка помочь в этом не мог, естественно, а просить Эльвиру не хотелось. К сожалению вкусы в одежде у сестер расходились диаметрально.
Дима, узнав от нее о приглашении, ничего не сказал, только улыбнулся, но в глазах мелькнули тревожные искорки – не очень-то он доверял Артуру.
В четверг вечером, перед субботней презентацией на карточку Альбины упала ее вторая зарплата и внушительная премия. Увидев цифру она сначала глазам своим не поверила, а потом навалилось облегчение и дикая радость – она сможет и матери помочь и Эльке учебу оплатить.
А следом пришла в голову другая мысль…. Ей ведь еще одежду покупать для вечера.
Она села за свой стол, чувствуя, как охватывает внутри настоящая паника. Может позвонить Артуру и отказаться, сказать, что заболела…. Что не может…. Лучше соврать, чем опозорить и себя и его. Да и мама, если узнает – скандала не избежать….
- Как же ты меня достала… - услышала она тихий вздох над ухом.
Очумев от такого, резко подняла голову и встретилась глазами с глазами Ирины.
- Знаю… - обреченно махнула та рукой. – Смотри, - и повернула к ней экран своего ноутбука.
На нескольких открытых вкладках девушка с удивлением увидела несколько вариантов платьев, явно подходящих к выходу – не вечерних, но близко к тому: элегантных, утонченных. Правда и цена у них была…. Советующей. Чуть прикрыв глаза Альбина сразу поняла, что на одежду и обувь уйдет почти вся ее премия. А еще ведь нужен был макияж и прическа….
- Попрошу моих девочек тебе помочь в субботу, - ворчливо заметила Ирина. – А сегодня поедем за платьем.
Аля прикрыла глаза, представляя, что бы ей сказала мать, узнав, что всю не маленькую премию она угрохала на платье и туфельки.
Но Артур и его приглашение….
Но учеба Эльвиры…
Она крепко зажмурилась.
И кивнула, соглашаясь с предложением Ирины. Пусть все, что сейчас происходить в ее жизни всего лишь краткие мгновения, но они навсегда останутся в ее памяти. Хоть раз в жизни ощутить себя Золушкой рядом с прекрасным принцем из сказки, хоть раз понять, что такое быть красивой. Нет, не то чтобы красивой, но элегантной, может даже интересной.
Это было удивительное, невероятное ощущение, когда в субботу Альбина увидела себя в зеркале: в элегантном изумрудно-зеленом платье, которое придало еще большей яркости ее рыжим волосам, уложенным в строгую, но элегантную прическу и оттенок зелени серым глазам. Нет, платье не было ни открытым, как любила Эльвира, ни вычурным, какие она привыкла видеть в клубах – это платье кричало о сдержанности и вкусе хозяйки.
Когда она надела его первый раз, глаза Ирины загорелись огнем, и Альбина поняла, что попала в точку. Аккуратно уложенные волосы открывали длинную шею, а искусно наложенный макияж внезапно добавил красок обычно бледному лицу.
Нет, Аля не стала такой же красавицей как ее сестра, которая произвела бы впечатление даже в мешке из-под картошки, но впервые в жизни ощутила себя… другой.
И когда вышла к Артуру, увидела в его глазах отражение собственных эмоций: сдержанного восхищения, одобрения, радости.
Он подал ей руку, помогая сесть в машину.
- Знаешь… - он остановился у выставочного зала, где должна была пройти презентация, но выходить не спешил. – Ты ослепительна сегодня, Аль…. Но кое чего не хватает….
Девушка вздрогнула от неожиданности, чувствуя почти панику.
- Не бойся, - улыбнулся он и протянул ей маленькую бархатную коробочку, а сам, чуть склонив голову, наблюдал за ней с тёплой,
