Читаем без скачивания Империя сердца - Крейг Джэсмин

— Тут не над чем смеяться. Мистер Разерспун — большой сагиб, его все здесь уважают.

— Не сомневаюсь. Извини. — Люси вновь приняла серьезный вид. — Что ж, привратник, если леди Маргарет Ларкин здесь больше не живет, значит, я должна поговорить с мистером Разерспуном. Открой, пожалуйста, ворота. Мне нужно увидеть твоего хозяина.

Привратник заколебался, но решил, что лучше не рисковать. Он знал по собственному опыту, что британские сагибы и мемсагибы полоумные, от них всего можно ожидать. Вполне возможно, что, если эту молодую женщину отмыть и переодеть в английскую одежду, она ничем не будет отличаться от прочих европейцев. Отперев тяжелый засов, слуга демонстративно отвернулся, тем самым как бы снимая с себя всякую ответственность за последующие события.

Люси въехала в ворота и поскакала к белой мраморной лестнице, боясь, что другие слуги преградят ей путь. Воспользовавшись уловкой Рашида, она бросила поводья перепуганному садовнику, мирно клевавшему носом в тени пальмы.

— Лови!

Потом спрыгнула на землю и быстро взбежала по ступенькам. Она была уже в прихожей, когда следом за ней кинулся перепуганный лакей. Люси вбежала в гостиную, преследуемая целой сворой отчаянно жестикулирующих слуг.

С разбегу Люси ворвалась в переполненную гостиную. Пешаварские дамы, собравшиеся, чтобы выпить чаю и осторожно позлословить об общих знакомых, брякнули чашками о блюдца и разинули рты. Взглянув на себя глазами этих благовоспитанных особ, Люси смутилась — одежда в лохмотьях, две недели без мытья… С опозданием девушка поняла, что пахнет от нее, должно быть, не лучше, чем от протухшего фазана.

Внушительных размеров леди, туго затянутая в розовое шелковое платье, вскочила на ноги.

— Что сие значит? — гневно воскликнула она, наморщив нос. — Махбуб, немедленно выведи отсюда эту… особу.

— Миссис Разерспун?

Люси отбросила руку лакея и воззрилась на даму, предположив, что она — супруга губернатора.

— Миссис Разерспун, извините, что врываюсь в гостиную подобным образом. Я — Люсинда Ларкин. Два года я была пленницей в Афганистане. Раньше моя семья жила в этом доме. Я думала, что мачеха и сестра до сих пор живут здесь.

Миссис Разерспун обмякла, опустилась в кресло, лицо ее залилось краской.

— Люсинда Ларкин? Дочь сэра Питера?

Хлопая глазами, она разглядывала смуглокожую оборванку, пытаясь обнаружить хоть малейшие признаки благородной британской расы под слоем грязи и спутанными пыльными волосами.

— Но ведь вас убили! Я сама была в соборе на поминальной службе! Там был мистер Разерспун, приехал даже сам генерал-губернатор!

— Я очень польщена, миссис Разерспун, что мою память почтили вниманием столь значительные особы, однако, как вы видите, они несколько поторопились. К счастью, я жива.

Миссис Разерспун зажмурилась. Ужасно было бы уже одно то, что благопристойный раут нарушен вторжением какой-то безумной туземки. Если же эта наглая темнокожая особа и в самом деле окажется мисс Люсиндой Ларкин — это будет настоящий скандал. Обмахиваясь веером, миссис Разерспун осторожно взглянула на незваную гостью. На первый взгляд она никоим образом не напоминала англичанку, но, увы, голос был безусловно британским, да не просто британским, а самым что ни на есть аристократическим. Губернаторша прижала руки к пышной груди, собираясь упасть в обморок, но вовремя вспомнила, что это нанесет непоправимый ущерб ее новому платью. Лучше, пожалуй, призвать на помощь мужа.

Поздравив себя со столь блестящим решением трудной проблемы, миссис Разерспун окончательно открыла глаза.

— Махбуб, пошли боя за сагибом. Пусть немедленно придет сюда.

Махбуб с поклоном удалился, и дамы облегченно вздохнули. Губернаторша приняла правильное решение. В столь сложной ситуации без мужчины не обойтись.

Воодушевленная молчаливой поддержкой достойных матрон, миссис Разерспун осмелела и посмотрела на самозванку в упор.

Та и не подумала отвести взгляд. Губы ее дрогнули в насмешливой улыбке, хотя губернаторша и не поняла, над чем тут можно смеяться.

Миссис Разерспун передернулась, ее вновь охватило сомнение. Господи Боже, да разве может кожа английской девушки посмуглеть столь неподобающим образом? А вдруг темная кожа — как заразная болезнь? Если общаться исключительно с туземцами, то и сама станешь такой, как они! Или это от туземной пищи? Миссис Разерспун не притрагивалась ни к чему индийскому, даже к варенью из манго, хотя жена викария хвасталась, что из манго получается восхитительный джем. Боже, что это? Кажется, у этой особы через рваный рукав видны мускулы?

Губернаторша взглянула на свои пухлые плечи и успокоилась. Слава Всевышнему, никаких мышц. Английская леди ни в коем случае не должна обзаводиться этими вульгарными наростами. У настоящей дамы просто не может быть мышц!

Раздалось приглушенное покашливание, и миссис Разерспун сообразила, что пауза затянулась — гости жаждут продолжения разговора. Долг есть долг, и губернаторша, глубоко вздохнув, вновь обратилась к оборванке:

— Мисс… м-м… Ларкин, если вы действительно мисс Ларкин, хоть в это и крайне трудно поверить, поскольку мисс Ларкин погибла, а если бы даже и не погибла, то вряд ли британской девушке удалось бы пережить все ужасы плена…

— Я — мисс Ларкин, — перебила ее Люси.

Губернаторша не привыкла, чтобы ее перебивали, и разгневалась:

— Вы нам это уже сказали. Итак, мисс Ларкин, если вы действительно мисс Ларкин… То есть, кто бы вы там ни были… Надеюсь, вы понимаете, что ваше эксцентричное заявление вызывает массу вопросов, которые нужно будет разрешить, прежде чем…

— Прежде чем вы предложите мне принять ванну?

Миссис Разерспун вскочила и свирепо воззрилась на Люси сверху вниз.

— Я послала за мистером Разерспуном. Мистер Разерспун — губернатор провинции.

— Значит, он и решит эту проблему.

Миссис Разерспун была не из тех людей, кого можно вывести из равновесия саркастическим замечанием.

— Естественно, — отрезала она, чувствуя себя все более и более уверенно. — Губернатор представляет здесь Ее Величество. Он вправе решать любые проблемы — кроме тех, которые входят в компетенцию вышестоящего начальства.

— Интересно, о каком вышестоящем начальстве идет речь, если человек воскрес из мертвых. Губернатор, возможно, и представляет здесь королеву Викторию, но вряд ли он уполномочен замещать Господа Бога.

Дамы в ужасе ахнули, а миссис Разерспун вновь утратила дар речи. Эта наглая, невоспитанная особа никак не может быть англичанкой, и уж во всяком случае членом почтенного семейства Ларкин. Сэр Питер слишком много времени проводил с туземцами, но леди Маргарет и малютка Пенелопа отличались безупречным вкусом и изысканными манерами. Леди Маргарет всегда так уморительно описывала вульгарные особенности индийской культуры! Настоящая Люсинда Ларкин, даже проведя два года в плену, не могла бы превратиться в такую безбожную, насмешливую особу, нарушившую мир и покой в самой элегантной гостиной Пешавара. Губернаторша поджала губы и решила, что больше не произнесет ни слова.

Тогда эстафету приняла жена викария, вторая по старшинству среди дам.

— Милая, в гостиной губернатора не принято упоминать имя Господа всуе. Нам не дано судить ни о Ее Величестве, ни о Господе Боге.

Нахалка не только не смутилась, но приняла еще более вызывающий вид. К счастью, в гостиную как раз вошел мистер Разерспун, и у незваной гостьи не было возможности произнести какое-нибудь новое богохульство.

— Приветствую дам. Рад всех вас видеть.

Хорошо поставленным голосом — в конце концов, недаром же он дослужился до губернатора — мистер Разерспун заглушил гул женского шушуканья.

— Харриет, что это значит? Я видел, что у парадного входа стоят какие-то лошади и объедают розовый куст. А Махбуб поведал мне какую-то совершенно невероятную…

— Эта женщина утверждает, что она Люсинда Ларкин, — перебила его миссис Разерспун.

— Что-что? — Выпучив глаза, губернатор уставился на Люси. — Ты с ума сошла, женщина! Люсинда Ларкин мертва.