Только теперь, разобравшись с традиционными представлениями о том, что такое право и лево, мы сможем перейти к рассмотрению основной темы нашего эссе, отраженной в заглавии.
Свобода личности — это ныне основное универсальное мерило цивилизации, незыблемый столп общечеловеческих ценностей. Именно она наполняет чашу демократии, перевешивающую теперь влево на весах истории всю правую реакционность, одним из ярчайших символов которой является зловещая наука под названием расовая гигиена. Со времен возникновения письменности написано неимоверное количество самых разнообразных философских, религиозных, эзотерических и беллетристических книг о свободе личности. Поэтому, сообразуясь с целью и объемом повествования, обратимся к аспекту, означенному во второй половине названия эссе. Обращение к теме свободы личности не должно вызывать ни малейшего удивления. Но читателя, очевидно, настораживает ее соединение в одном контексте с расовой гигиеной — наукой, скомпрометированной немецким нацизмом. Однако автор сознательно выбрал это одиозное сочетание для усиления эффекта доказательства, а также для достижения исторической научной справедливости.
Биологическое учение об улучшении человеческой породы, получившее название евгеника, возникло во второй половине XIX века. Основателем евгеники признанно считается английский ученый Фрэнсис Гальтон, двоюродный брат Чарльза Дарвина. Получив бурное развитие в англосаксонских странах, Великобритании и США, с некоторым опозданием уже в начале XX века это учение перебросилось и на европейский материк. В Германии данная наука, сделавшись популярной и вполне респектабельной, получила название расовой гигиены, а в ряде скандинавских стран, и в первую очередь в Швеции, она называлась расовой биологией. В нашей работе мы будем использовать оба синонимичных названия науки: евгеника, или расовая гигиена.
Итак, определившись с терминологией, теперь яснее обозначим цель нашего эссе. Мы берем на себя смелость доказать, что абсолютно драгоценная и для нас категория свободы личности является не противоречащей научным, а главное, этическим принципам расовой гигиены. По нашему мнению, это не два несовместимых полюса нравственности, а две категории единого целого. Подлинная свобода личности неминуемо ведет нас к утверждению принципов расовой гигиены, равно как и наоборот, строгое следование евгеническим предписаниям обеспечивает максимальную личностную свободу. Кроме того, теперешнее деление на левых и правых сколь искусственно, столь и возмутительно в своей основе, ибо даже современные анархисты, с гордостью называющие себя левыми, оправдывают свой волюнтаризм тем, что они «имеют право». О какой политической ориентации вообще может идти речь в этом этимологическом коктейле?
Начать нужно с того, что все подтасовки левого и правого, а также их зеркальные отражения последних двух веков исказили до неузнаваемости представление о свободе личности. Сейчас нужно различать два типа свободы: традиционную и современную профаническую, вызванную массовой эпидемией болезни «Алисы в Зазеркалье», которую разносят средства массовой информации. Архетипическое мировоззрение агрессивных представителей медиакратии наслаивается на архетип послушной паствы телезрителей, из-за чего возникает полная мешанина, в том числе и с трактовкой свободы личности. Ее понимание традиционными обществами зеркально перевернуто в условиях современного разгула безродных общечеловеческих ценностей. Мало того, искаженное изображение это смазалось по всем правилам виртуальной реальности — главенства навьих чар. Статистика покоя и четкая акцептация расплылись под бесчисленными аберрациями в области морали. Двойная мораль, двойное гражданство, смена политической ориентации, а заодно и ориентации сексуальной — все это лишь следствия смешения различных архетипов.
Свобода выбора всегда должна соответствовать степеням свободы архетипа. Кровь и мировоззрение должны быть тождественны. Человек одной расы, исповедующий идеологию другой расы, не может быть действительно свободен. Подлинная свобода в традиционном понимании — это свобода в архетипе, с помощью его, а не вопреки. Традиционная свобода рассматривает архетип как фундамент и трамплин для волевого акта выбора, а современная профаническая — как досадную обузу и недоразумение, как барьер, через который нужно перепрыгнуть, по возможности не сильно напрягаясь. Поиски экзотических религиозных культов, погоня за чувственным разнообразием, смена политической ангажированности, гражданства, пола и расовой причастности. Все это — способ разрушить архетип, заглушить его голос.
Традиционная свобода — это свобода в архетипе, а современная ситуация — это навязывание свободы вопреки ему. Биологически обусловленное существо человек может обладать свободой нравственного выбора, но не может обладать свободой выбора архетипа. Так же, как камень, лежащий на земле, не может избавиться от действия ее притяжения, так же, как вода, не закипев и не застыв, не может изменить своих физических свойств жидкости.
Если рассмотреть свободу с точки зрения биологических категорий, здесь тоже все вновь окажется очень просто. Традиционная свобода — это свобода генотипа, а современная профаническая — это свобода фенотипа. Биология весьма тесно связана с этикой. И вот в этом плане традиционная свобода предстает перед нами как свобода от греха, а современная антитрадиционная — как свобода во грехе. Быть свободным для того, чтобы добровольно принять на себя обязательства и держать честное слово, то есть свобода в Прави — это точка зрения традиционных ценностей, и быть свободным от всяких обязательств, свобода в обмане, то есть свобода в Нави — это точка зрения современной общественной морали. Весьма показательно в этом плане, что одно из самых древних и почитаемых Божеств общеарийского пантеона — Митра — возникло еще до массового переселения древних ариев на Восток и до их разделения в этом районе на персидскую и индийскую культурные ветви.
Это покажется поразительным, но Митра с самого начала признавался всеми как Бог — хранитель данного честного слова и борец с половыми извращениями. Уже позднее, обретя множество иных функций и величественных эпитетов, он окружил себя сонмом архангелов. Но вначале, родившись в самых недрах арийского архетипа на заре человеческой эры, Митра неукоснительно выполнял эти две основные функции — приучал людей быть честными, невзирая ни на что, и боролся с наследственной дегенерацией.
Именно этот Бог — светоносный красавец Митра, гордый воин, неподвластный чарам Нави, — с древнейших времен являл собой квинтэссенцию Прави, а именно: мужества, непреклонности, неподкупности, высокой духовной чистоты и готовности всегда вступить в бой с силами тьмы. Именно Митра впервые связал в сознании людей этику и генетику, категории свободы и наследственности. Свобода личности в культе Митры объяснялась в категориях причинно-следственных связей, ибо момент настоящего объяснялся через прошедшее, то есть предков, и будущее — потомков.
Великий русский язык и здесь не оставит нам ни тени сомнения. «С легким сердцем», «с легкой душой», — говорим мы о людях свободных, свободных именно от греха. Напротив, о тех, кто совершил недостойные деяния, принято говорить «тяжелый сердцем», «тяжелый душой». Грех нагружает душу, а, не отягощенная им, она дает человеку подлинную метафизическую свободу и легкость.
Лгут люди, язык никогда не лжет, быть правдивым и точным — его назначение. Не случайно во всех мистических религиях, зиждущихся на понятиях судного дня и посмертного воздаяния, душу усопшего взвешивают перед тем, как отправить ее в Рай или Ад. В величественной религии Ирана — зороастризме, попав в чистилище, душа человека должна перейти по тончайшему мосту реку времени. Облегченная благими делами, она с легкостью преодолеет преграду и попадет в рай. Напротив, груз греха заставит ее потерять равновесие и ввергнет в огненную стихию Ада. Именно к этому древнейшему мифологическому сюжету восходит обычай изображать правосудие в виде весов и говорить о тяжести преступления.
В среде современных интеллектуалов стало модно говорить о Традиции, подразумевая под этим немыслимую смесь, архетипический винегрет. Что касается точки зрения подлинной Традиции, то смешение — худшее из зол. В зороастрийской эсхатологии время, ниспосланное людям в качестве тяжелой доли испытаний, называется Эпохой Смешения, когда Добро и зло перемешаны в своей сути. За ней последует Эпоха Разделения, силы Света одолеют тьму и будет уничтожена сама природа зла. Подлинная Традиция считает, что Добро и зло, как два основоначала бытия, имеют различные, несоединимые источники, и всякий, кто пытается смешать их, заслуживает суровой кары.
