редкими дарами? Могу ли я теперь оказаться в опасности рядом с ним?
Внезапно лис останавливается и принюхивается.
«Рядом люди», — спокойно говорит он.
Из темноты вырастают темные фигуры, которые припадают перед нами на одно колено:
— Долгих лет правления, Ваше Величество!
Глава 22
Дорога
Я шокированно каменею. Ваше… Кто? Это они к Керни? Керни… Керниолия… Ах! До меня начинает доходить. Как же так? Получается, что он — король.
Мне резко хочется развернуться и пойти обратно. Если я сейчас пойду с ним, то окажусь буквально на виду у всех… И что тогда? Скоро все главы кланов с женами слетятся на праздник Объединяющей луны. Рэгвальд в том числе.
Сердце замирает и отзывается болью. Прилетит ли он с Делирией? Будет ли для всех называть своей женой? А мне? Придется смотреть на это и покорно сносить то, что мой любимый навсегда будет принадлежать другой. Именно она подарит ему ребенка, а не я. Он будет обнимать и нежно целовать ее, а не меня.
В этот момент во мне как никогда до этого укрепляется осознание, что мне нужно уже разорвать эту связь. Дать ему возможность на счастье и детей, а самой уберечься от незавидной участи наложницы.
Только почему-то от этой мысли становится так тоскливо, что хоть волком вой.
В этот момент действительно где-то в отдалении раздается протяжный волчий вой.
— Ваше Величество, Дикие вышли на охоту, человечке здесь опасно, — приложив кулак к груди, говорит один из подошедших. — Нужно увести ее.
Песец рычит и раздает указания, отчего все три фигуры встают и вытягиваются в струнку.
«Девушке скажите, чтобы она села ко мне на спину», — обращается Керни к мужчинам. Но почему не ко мне? Не хочет, чтобы они знали, что я понимаю и слышу?
— Леди, — говорит мне все тот же человек (или оборотень?). — Вам придется поехать на спине… Его Величества. Так будет быстрее и безопаснее.
Он это сказал с недоумением, так, будто сам не верит тому, что говорит. Я бросаю взгляд на Керни, не понимая, как это должно вообще выглядеть. Он не такой уж и большой, чтобы выдержать меня. Но тут песец меня удивляет.
Керни увеличивается в размерах так, что в итоге оказывается мне по пояс. На мой изумленный взгляд он тихо рыкает и кивает мордой, чтобы быстрее садилась. Но по-прежнему молчит. Значит, все же не хочет, чтобы кто-то знал о моей способности. Как он там назвал? Говорящая?
Мне помогают взобраться на спину Керни, а тот стоит и ждет, пока я хорошо устроюсь. Песец горячий и очень мягкий на ощупь, я провожу рукой по его шее, а он внезапно дергается так, что мне приходится крепко вцепиться в его шерсть.
Усмиряю сердцебиение от испуга, еще крепче берусь за песца, и зверь делает первый шаг. Как бы на пробу, хорошо держусь или нет. И только потом начинает двигаться: сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, пока не переходит на рысь.
Теперь я ясно вижу, что рядом с нами бесшумно передвигаются солдаты: их тела покрыты прочными металлическими латами, скрытыми под объемными плащами с капюшонами.
Несмотря на то, что песец бежит достаточно быстро, он двигается очень плавно, меня только покачивает, как на волнах. Пейзаж меняется очень слабо, постепенно становится все темнее и темнее. И через некоторое время я погружаюсь в дремоту.
Просыпаюсь я уже когда над горизонтом начинает подниматься солнце. Окружение кардинально меняется: вокруг домики с плетеными заборчиками, люди с ведрами, спешащие к колодцам за водой. Они бросают на нас любопытствующие взгляды, но тут же отводят глаза, когда на них обращают внимание солдаты.
Мы идем по широкой дороге, ведущей к высоким воротам вдали, у которых уже выстроилась очередь из телег и экипажей. У небольшого домика на окраине поселения Керни останавливается и тихо рычит, отдавая приказ о том, чтобы меня попросили слезть.
— Леди, — ко мне обращается все тот же солдат. — Тут придется спешиться и пойти самой. Его Величеству нужно вернуться в человеческий облик.
Я с трудом слезаю на землю. Руки и ноги жутко затекли, а голова немного кружится. Чувствую легкую тошноту, которую списываю на сложную ночь. Хотя для меня она, наверное, как раз была легче, чем для остальных спутников.
Керни медленно и властно уходит в домик и возвращается уже человеком.
— Надеюсь, ты не сильно устала, — говорит он мне, вглядываясь в мое лицо. — Я старался бежать аккуратно.
— Спасибо, Ваше Величество, — я делаю реверанс. — Это моя оплошность, что я не поняла сразу, что передо мной вы.
Стараюсь не смотреть на него. Как же глупо! Я же подданая Керниолии, как я могла не узнать короля?
— Ничего, — с улыбкой в голосе отвечает он. — Не все жители имеют возможность увидеть меня. Мне было даже приятно, что со мной общались как с обычным человеком без лишних расшаркиваний. Пожалуйста, давай продолжим там же?
Я все же не поднимаю глаз, только легко киваю. Не представляю, как продолжить. И хочу ли вообще продолжать. Может, попросить оставить меня тут, в этом небольшом поселении?
— Идемте, — командует Керни. — Мне лучше попасть в замок до обеда, пока еще не начали прибывать гости.
От упоминания о гостях у меня тревожно забилось сердце. Оно, глупое, очень хочет, чтобы мы с Рэгвальдом встретились. Чтобы он нашел меня, чтобы узнал.
А разум напоминает и о Делирии, и о моей судьбе. До конца срока уже почти ничего не осталось. Время уходит сквозь пальцы, приближая неотвратимость моего статуса наложницы. Возможно, мне действительно лучше остаться. Но ведь я тогда могу лишиться даже шанса попасть в пещеру и загадать желание.
Пока сомнения раздирают меня изнутри, заставляя голову кружиться, Керни берет меня за руку и тянет вперед по дороге.
Путь до ворот оказывается неблизким и сложным для меня. Видимо, все же спать на спине песца было не так хорошо, как я думала. Солнце, все выше поднимающееся в небе, припекает сильнее, а отсутствие хоть какой-то тени не дает надежды на отдых от этой жары.
Я уговариваю себя, что до ворот остается совсем чуть-чуть, что я справлюсь — ну не совсем же неженка. Керни все чаще бросает обеспокоенный взгляд на меня.
«Ты в порядке?» — спрашивает он мысленно.
Я поднимаю на него взгляд и киваю. Еще, кажется, недавно с Рэгвальдом я тоже могла так разговаривать, с его драконом, чувствовать его. Он отдалялся медленно, почти незаметно. И сам не замечал, как я плачу
