порой ночами, что он приходит все реже…
Мы проходим мимо ряда повозок к самым воротам. Стражники внимательно проверяют документы и товар.
Керни уверенно идет вперед мимо большой телеги, нагруженной бочками, которая должна проехать в ворота следующей. Около нее стоит пара — худосочный мужчина лет сорока и дородная женщина с очень недовольным лицом.
Когда мы обходим их, они начинают громко возмущаться, что мы проходим вперед. Но если мужчина еще притихает под взглядами солдат, то женщина, которая, видимо, не меньше меня устала ждать под палящим солнцем, не успокаивается.
— Куда прете⁉ Сейчас наша очередь! — Она подскакивает ко мне и хватает за руку, резко дергая назад.
Солдаты тут же реагируют, оттесняя ее в сторону. Но, видимо, моя усталость дает о себе знать.
Чувствую, как сердце в испуге подскакивает к самому горлу, в глазах резко темнеет, дышать становится совсем трудно. Хватаюсь за завязки на платье, пытаясь их хоть чуть оттянуть, но не выходит. Последнее, что я чувствую, — как меня ловят крепкие, чуть шершавые руки.
— Ваше Величество, — слышу чуть скрипучий, старческий голос, — леди нужен отдых и полноценное питание. Вообще не понимаю, как она выдержала такой дальний путь. По моим предположениям, ей должно было стать плохо еще в Окраинных степях.
В нос бьет знакомый запах лекарского крыла, отчего кровь стынет в жилах. Страх накрывает с головой. Хочется быстрее подняться и сбежать отсюда, хотя понимаю, что я уже не дома, тех страшных минут тут не повторится.
Тем не менее я превращаюсь в слух.
— Хватит нравоучений, Фогс, — резко обрывает его Керни. — Говори, что с ней?
Глава 23
Прием
— Ваше Величество, — тихо говорит скрипучий голос, — ваш будущий ребенок требует внимания и заботы. Но я не уверен, что старейшины примут…
Что⁈ Ребенок? Если это был ответ на вопрос, то это значит, что… Я резко открываю глаза и, кажется, ахаю вслух, потому что слышатся приближающиеся шаги.
— Леди Селена, как вы? — На кровать присаживается Керни и берет за руку. — Почему вы не сказали мне о том, что ждете малыша? Я бы нашел способ облегчить наш путь.
— Я… — в горле пересохло, поэтому голос хрипит. — Я не знала.
Керни подает мне стакан с водой и помогает приподняться, чтобы было удобнее пить.
— Это очень легкомысленно с вашей стороны, — ко мне подходит лекарь в белом одеянии и с такими же белоснежными волосами. — В вашем возрасте при наличии мужчины рядом можно и отслеживать такие вещи, как женские дни.
Это звучит, конечно, разумно. Но я чувствую себя совсем девчонкой, которую отчитывают за то, что она нахулиганила.
По факту я из-за всех этих событий совсем забыла об этом. Да и незачем мне это было делать. Полгода не получалось, с чего бы должно было получиться в последний раз? Но ведь получилось же…
— Доктор, это точно? — я в шоке смотрю на лекаря. — Просто… Это почти невозможно.
— Деточка, — он продолжает свои нотации. — Если вы имеете с мужчиной совершенно определенный вид связи, то это рано или поздно происходит.
Я закусываю губу. Происходит. Только почему-то получается, что поздно…
Успел ли Рэгвальд расторгнуть наш брак и заявить о новой невесте? Ведь если это так, то наш ребенок… окажется только помехой для Делирии на пути к статусу жены главы клана.
Кладу руку на живот и прислушиваюсь к ощущениям. Ничего особенного пока. Только моя внутренняя радость и беспокойство о будущем.
— Леди Селена, — с сочувствием говорит Керни, — я теперь буду вынужден настаивать, чтобы вы остались в моем замке и оставили даже мысли о возвращении обратно в лесной домик. В одиночестве вынашивать, а тем более рожать — небезопасно. Ваш муж наверняка хотел бы для вас лучшего.
Я и сама понимаю логичность его слов. Но если я не вернусь до того момента, как плетение Ника спадет, Рэгвальд легко сможет найти меня. И вернуть.
Если только я не попаду в пещеру. Что, если боги действительно будут настолько благосклонны, что я буду в числе тех, кому доведется загадать желание? Готова ли я разорвать нашу с Рэгвальдом связь?
Сердце щемит от этой мысли. Но лучше так, чем бесправное будущее для меня и моего ребенка.
— Спасибо, Фогс. — Керни встает с кровати и дает знак лекарю, что пора откланиваться. — Передайте, пожалуйста, что я попросил выделить леди Селене личную служанку и покои в хозяйском крыле.
— Вы уверены? — хмурится лекарь. — Может, все же в гостевом? Если уж я допустил мысль, что эта женщина вам… кто-то, то другие и подавно будут так думать.
— И оставят эти мысли при себе, если хотят жить, — теряя всякую мягкость в выражении лица, отвечает Керни. — Та, что меня спасла, достойна только лучшего. Пока я не найду ей подходящий домик на придворцовой территории, она будет жить в хозяйских покоях.
Лекарь поджимает и так тонкие старческие губы, качает головой и выходит.
— Селена, — обращается ко мне Керни. — Не могу позволить тебе долго находиться здесь. Тебя нужно представить двору, чтобы как можно скорее прекратить домыслы и сплетни. А потом обещаю тебе, сможешь отдохнуть столько, сколько тебе потребуется.
Я киваю. Это не страшно. Куда страшнее было впервые встретиться с Советом Рэгвальда, которые не принимали меня. Они считали, что Ник специально отправил меня, чтобы развалить клан. И с самого начала благоволили Делирии.
Но Рэгвальд всю процедуру держал меня за руку, внушая уверенность и показывая, что я — его выбор, в котором он не сомневается.
Заручившись моим согласием, Керни выходит из палаты, а уже спустя несколько минут ко мне впархивает милая розовощекая служанка. Она помогает мне собраться и надеть платье по актуальной в Керниолии моде: без жестких корсетов, с длинной юбкой из воздушного материала. Красиво и легко. Волосы мне лишь слегка закрепляют на затылке шпильками, оставляя основную копну волос свободно струиться по плечам.
Меня проводят по широким каменным коридорам со стрельчатыми арками в светлый зал с окнами от пола до самого потолка. В центре стоит длинный стол, покрытый белоснежной скатертью в тон мрамору на полу. Сверху свисает массивная люстра на пару сотен свечей.
За столом уже сидят женщины и мужчины. Все с прямыми спинами, слащавыми, ненатуральными улыбками и в дорогих одеждах.
Как только я вхожу, все взгляды обращаются ко мне. Керни встает со своего места во главе стола и показывает на свободный стул по правую руку от себя.
— Леди и господа, — а вот его улыбка абсолютно искренняя и теплая. Я даже с радостью подхожу
