— А у нас с этим как? — перебил его Вовка.
— Да и у нас то же самое было бы, если бы не майор Агарков… — на миг прервавшись, Лёня кивнул своим напарникам на показавшуюся группу людей разного пола. — Жека, Слава, с народом пообщайтесь, может они что видели.
Те без пререканий направились с людьми общаться, ну а Лёня, снова сплюнув, вернулся к прерванному разговору, при этом контролируя своих напарников, не сводя с них взгляда.
— У нас подполковник Лабзин со всем семейством помер, даже дети его не выжили. Агарков, когда народ осознал, что случилось и чуть не разбежался к своим семьям, даже пострелял немного, порядок наводя. Такое же дело, говорят, и у вояк произошло, но у них там спецы из охраны командира поддержали, быстро вразумили тех, кто в разнос пошел. У нас же, как оклемались и головой думать начали, в составе патрульных групп первым делом родных навестили, и хоть не всем повезло живыми их застать, все на службу вернулись.
— Много умерших?
— Много, — еще больше помрачнел Лёня. — В основном старшее поколение, мало кто из стариков вчерашний день пережил. Но и молодых тоже хватает. Врачи говорят, что те, у кого были малейшие проблемы с сердцем, с давлением, ну или другой какой хронической пакостью, те все вчера и померли.
— А остальной народ где? — поспешил перевести разговор на живых Вовка, чтоб нервы ни себе, ни товарищу своему не трепать, так как было видно, что и у того не всё радостно с родными. — Почему почти никого не видно?
— Да это здесь не видно, — снова сплюнул Лёня. — Ты на Ленина сходи, там на площади, особенно возле администрации, народу хватает. Возле больниц и поликлиник тоже, там вообще черт-те что творится. Пострадавших много, люди тупо в коридорах лежат, не уверенные что доживут до оказания помощи. Наши совместно с военными там дежурят, иначе переживших вчерашний звиздец врачей толпа на запчасти разобрала бы, требуя именно их родных в первую очередь лечить. Ну и еще немало народу по подвалам или по домам прячется, взрывающихся в небе метеоритов и светящейся непонятной хрени боится, носу наружу не высовывают. Что там?
Вернувшиеся Лёнины напарники отрицательно мотнули головой.
— Да ни хрена они не знают и не видели, — заговорил, если не ошибаюсь, Слава. — Только из подвала выбрались, сутки там просидели.
— Понятно, — таким тоном, будто другого и не ожидал, протянул Лёня. — Ладно, Воха, — повернулся он к нам, — Рад тебя видеть, но пора нам топать дальше. А то время уже, — бросил он взгляд на наручные часы, — скоро дежурному звонить нужно будет.
— Ты же говорил, что связи нет, — что Вовка, что я, вытаращили на него глаза.
— Так то мобильной нет, и рации сейчас не фурычат, а вот стационарные телефоны вполне себе работают. Нам карту с адресами выдали, где они установлены, вот мы с этих точек периодически и отзваниваемся. Отчитываемся, заодно и подтверждаем, что в этом месте есть точка связи.
— Лёнька Пигулев, сослуживец мой, — провожая взглядом удаляющийся от нас патруль, пояснил Вовка, кто это такой был. — Мы с ним срочку вместе служили. Ну а дальше я на контракт пошел, а он домой вернулся и во вневедомственную охрану устроился.
Долго предаваться ностальгии у Вовки не получилось: в небе громыхнул очередной метеорит. Но на этот раз не просто громыхнул, на этот бабах мелкой дрожью откликнулась земля, постепенно увеличивая амплитуду толчков. Длинный тут же, подхватив меня под руку, на буксире вслед за собой подальше от зданий потянул. Впрочем, стоило нам только на перекресток выбраться, как тряска прекратилась.
— Так… — всё ещё прислушиваясь, не повторятся ли толчки, медленно заговорил Вовка. — Всё что надо, мы уже узнали, так что заканчиваем круги наматывать и напрямки к пацанам двигаем.
Мы, как из моего дома вышли, решили, прежде чем к парням идти, к центру сходить, осмотреться. Но после встречи с патрулем, что нам все новости на блюдечке преподнес, смысла теперь в этом не было. Так что я сразу же согласился, всё меньше придется бродить, да и домой к деду хочется как можно быстрее вернуться, поговорить с ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Постояв еще пару минут и убедившись, что землетрясение действительно закончилось, мы, резко повернув на девяносто градусов от прежнего маршрута, направились напрямки к реке. Именно в той стороне, на улице Волжской, возле РЭО ГИБДД, в трехстах метрах от реки Волга, в трехэтажном доме и живут по соседству друг с другом Игорь Хороший, Андрюха Уманцев и Серега Леханов.
Жили по соседству!
Игорь Хороший погиб, лежит сейчас в одеяло замотанный, так как в теперешней ситуации гробов не достать. В воспоминаниях же он еще жив: помню, как весело улыбаясь, он бутылку с пивом поднял и за конец света предлагал выпить. Из всего семейства только его батя в живых и остался. Высокий, жизнерадостный раньше, враз осунулся и постарел.
Сменил свои яркие одежды на более темные Серега Алый, у него отец и младший брат умерли. Но хоть мать жива осталась, только от горя слегла. Маша, та девушка, что когда Дашку подрезали, с ней была, скорую тогда еще пыталась вызвать, она подруга Алого… была. Умерла.
Из всей компании только Андрюха Башка счастливчик, у него всё семейство здравствует. Сейчас все, кроме отца, его на работу добровольно-принудительно забрали, помогают своим соседям с горем справиться. Ну и я немного в этом поучаствовал, не зря зелья с собой брал, напоил всех успокоительным и общеукрепляющим, ну и оставил на потом несколько пробирок. Вечером выпьют, Андрюха за этим проследит, хоть поспят нормально.
Обратно домой возвращались в тягостном молчании, Длинный в себя ушел, даже по сторонам толком не смотрит, о чем-то думает. Ну и у меня мысли совсем невеселые, слишком много смертей вокруг. И это только в нашем городе, а как представишь, что в мире делается…
— Мальчики! — вырвал меня из тягостных раздумий полный отчаяния крик. — Мальчики, помогите! Мальчики!
Босая девчонка, лет шестнадцати-семнадцати на вид, одетая в сбитые на коленях окровавленные спортивные штаны, светлую футболку, тоже с потеками крови, обильно текущей с лица, вывалилась из крайнего подъезда длинного двухэтажного дома и отчаянно нас о помощи просила.
Вовка, стоило ему только голову повернуть и ее увидеть, сразу же из своих мыслей вынырнул и на ее призыв бросился. Ну и я вслед за ним.
— Что случилось? — подхватил он ее на руки, прижимая к себе, так как ноги девушку не держали: заливаясь слезами, она так и норовила на колени упасть.
— Там… там…
Впрочем, ответа на вопрос уже не требовалось: из подъезда до нас донеслись приглушенные женские крики и мужские маты.
Буквально взлетел на второй этаж: четыре двери, две дальние открыты. Крики раздаются из левой, в которую я и влетел, не снижая скорости. И сразу же пришлось уворачиваться, так как на входе в квартиру нарвался на смуглого пьяного парня, чуть постарше меня возрастом, который видимо вслед за девчонкой направлялся. Тот, не раздумывая, попытался меня кулаком отоварить, но тут же воткнулся мордой в стену, по которой и сполз вниз. Но этого я уже не видел, так как, быстро разобрался с одним, по длинному коридору направился к еще двум, что с женщиной и девушкой воевали.
Такой же почерневший от водки мужик, увидев, как я пацана по стене размазал, прекратил женщину избивать, выхватил из подставки на столе нож и прорычал:
— Порежу, суку! — шагнул мне навстречу.
Ну и меня накрыло: сколько людей погибло, а такие мрази живее всех живых. Вот со злости я и не стал с мужиком церемониться, предплечьем отвел руку с ножом в сторону и не останавливаясь отработал комбинацию ударов по нервным узлам, как на «макиварыче» не раз отрабатывал, только сейчас еще и живы добавил, чтобы наверняка его выключить. Закончил комбинацию ударом ладони по затылку, отчего мужик хрюкнул и под ногами у меня сложился кучей того, чем он и являлся.
До третьего я не успел добраться, Вовка меня нагнал и опередил в этом деле. Вот он, перескочив через лежачие на полу тела, проскочил мимо меня, вломился на кухню и сдернул с молодой девахи третье тело, что, не обращая ни на что внимания, уже стянул с нее спортивные штаны и рыча от предвкушения белье как раз срывал.
