— Посиди со мной минутку. — Смотрю на него со своего места на диване.
Кайл настроен скептически.
— Зачем?
Я хлопаю по мягкому дивану сильнее, чем хотела, отчего частички пыли взлетают в солнечном свете, который льется из окна.
— Чтобы поднять мне настроение.
Кайл садится с глухим стуком и откидывается на не слишком мягкую спинку.
Я боюсь рассказывать, как же плохо переношу все праздники. Тревога, светские условности, заставляют меня внутри кричать и скручиваться.
— Видишь? На диване хорошо и уютно, — говорю я. — Разве ты не предпочел бы остаться здесь?
— Что происходит? — Кайл касается моих пальцев. Кроме лица, они — единственная часть тела, не накрытая одеялом.
Мой голос срывается, когда я говорю:
— Не думаю, что выдержу. Ваш дом будет наполнен семьей и едой. Радость, легкость и еда. Смех, любовь и еда.
— Разве не в этом смысл Дня Благодарения? — Он вновь касается моей руки. От близости Кайла так спокойно.
— Но они же нормальная семья. Я к такому не привыкла. Я плохо подготовлена к нормальной жизни. — Меня передергивает внутри.
— Знаешь, это неправда, — говорит приятель с улыбкой на губах, — ты часто бываешь рядом со мной и смущаешь меня лишь в трети случаях.
Я хочу ударить его, но сдерживаюсь. Я слишком нервничаю перед встречей со всей его семьей, чтобы получить от этого удовольствие и узнать о том, где он вырос и превратился в Кайла, которого я знаю и люблю. Несмотря на то, что я однажды встречала его маму и папу в кампусе, и они милые, нормальные и хорошие, поездка к ним домой страшнее, чем простая встреча и приветствие. Вся его семья напрягает меня. У него есть две сестры и один старший брат, а также множество тетушек, дядюшек и кузенов.
— Твоя семья по сравнению с моей похожа на сумасшедший дом, — говорю я.
— Судя по твоим рассказам, некоторые члены твоей семьи действительно являются таковыми. — Глаза Кайла загораются от собственной шутки.
На этот раз я ударяю его.
— Вот к такой тебе я и привык. Ну же. Мы должны ехать, или пропустим закуски, а я говорил тебе, что это лучшая часть. — Кайл встает и протягивает мне руку, его пальцы такие теплые.
Он тянет меня вверх. Я бросаю потрепанное одеяло на диван и иду наверх переодеваться. Через несколько минут спускаюсь уже в черных узких джинсах и красном свитере, волосы собираю в хвост. Выхожу за Кайлом на улицу, обещая себе, что справлюсь.
Поездка занимает около часа. Кайл пытается развлечь меня забавными семейными историями, но я не могу сосредоточиться на том, что он говорит. Мой внутренний монолог обо всем, что может пойти не так, проигрывается и проигрывается в голове, вызывая тошноту.
На дороге перед домом, огромным современным зданием в колониальном стиле с ухоженным газоном, уже припарковано много машин. Я беру цветы, которые мы купили по дороге, чтобы поблагодарить его мать за приглашение, и делаю глубокий вдох, открывая пассажирскую дверь и выходя наружу. Мы бежим по дороге, чтобы избежать ледяного ветра, и я замечаю венок, украшенный красными и желтыми листьями, висящий на входной двери.
Пока дети не выбегают во двор, крича друг на друга, это идеальный дом в пригороде.
— Что за шум? — Кайл хватает младшего мальчика за руку, останавливая его.
Мальчику, одетому во флисовую куртку и джинсы, лет восемь. Он худой и жилистый, и у него темно-каштановые волосы.
— Кайл! — В восторге мальчик практически прыгает в его объятия.
— Я тоже рад тебя видеть, Скотт. — Кайл указывает на Скотта. — Дэни, это мой кузен.
— Привет, — говорю я. Как обычно, у меня потрясающие разговорные навыки.
Мальчик машет мне рукой и говорит Кайлу.
— Грег забрал наш мяч и убежал. Он испортил игру.
— Я все улажу, как только представлю Дэни всем. Я вернусь через минуту.
Мальчик кивает. Его волосы качаются с каждым кивком головы, когда он убегает.
— Он милый? Верно? — Кайл смотрит на меня.
Я киваю, хотя не поклонница маленьких детей.
Зайдя внутрь, Кайл сразу тащит меня прямо к родителям, чтобы представить.
— Спасибо за приглашение, — говорю я, протягивая цветы его маме.
Она миниатюрна, одета в бордовое платье, которое подчеркивает красные пряди в светло-каштановых волосах, и держит бокал красного вина. Идеальная праздничная мама.
— Спасибо тебе. — Она берет цветы в свободную руку. — Кайл так много о тебе рассказывал.
— Неужели? — от шока я говорю достаточно громко, и сразу краснею.
— Конечно. О тебе он говорит больше всего. — О, а это комплимент.
Я смотрю на Кайла. Он пожимает плечами.
— Не смущай мальчика, — говорит Джейми, отец Кайла. Он одет в свитер и джинсы. У него коротко остриженные волосы, седеющие на висках.
— Сходите перекусите. Мы встретимся позже.
Так мы и поступаем. Кайл прав, гуакамоле из омара превосходен, но это еще не все. Еда занимает весь стол, который стоит вдоль стены. Тарелки, салатники и салфетки занимают все свободное пространство. Кайл проводит для меня экскурсию. Подвал в доме переоборудован в мини-кинотеатр с большим экраном, объемным звуком и роскошными креслами. Он даже показывает мне прачечную, которая, хотя и не столь впечатляющая как кинотеатр, но все же поражает современной техникой.
Наверху комната Кайла. Когда мы входим, мой взгляд сразу падает на книжные полки, клетчатое покрывало на кровати и настоящие картины, а не плакаты на стенах.
Он замечает мой взгляд.
— Моя мама думала, что картины лучше, чем то, что я хотел повесить на стены, когда учился в средней школе.
— Что ты хотел повесить? — Мне действительно любопытно.
— Плакаты Iron Maiden и других метал-групп, а также несколько злодеев из комиксов.
— Как изменились времена. — Я смотрю на спортивные трофеи, расставленные на его комоде. — Я не знала, что ты борец.
— Я мог бы поехать в университет Род-Айленда и получать стипендию, но к концу средней школы я вроде как перестал заниматься борьбой.
— Мне кажется, что сейчас я вижу совершенно нового тебя.
— Хватит обо мне. — Кайл выталкивает меня из своей комнаты. — Пора познакомиться с семьей.
— Уф, — стону я, когда мы спускаемся вниз.
Мы останавливаемся у подножия лестницы.
— Это Шарлотта. — Он указывает на невысокую брюнетку в ярко-фиолетовых облегающих джинсах и черном свитере. Ее волосы заколоты в высокую прическу. — Моя младшая сестра. Она старшеклассница. Будь дружелюбна. Мне нужно найти мяч на заднем дворе. — И с этими словами Кайл уходит.
Шарлотта рассматривает меня и спрашивает:
— Тебе нравится мой брат?
— Прошу прощения? — это скорее писк, чем вопрос.
— Кайл никогда не приводил домой девушек, так что ты ему, должно быть, нравишься.
— Мы хорошие друзья. — По крайней мере, теперь мой голос звучит нормально.
— Правда, что ли? — Она отмахивается от моего ответа и берет меня за руку, как будто мы лучшие друзья. — Позволь представить тебя всем.
Я нервничаю, но его братья и сестры настолько дружелюбны, что разговор проходит хорошо даже для такого стеснительного человека, как я. Я уверена, что пиво, которое Кайл дал мне, когда вернулся после игры с детьми на улице, помогло. Мы приступаем к ужину в честь Дня Благодарения, который подается за тремя разными столами, чтобы вместить все блюда — традиционная индейка и угощения, которые принесли гости и близкие родственники. Я пробую все: от креветок, рыбы и макарон, до спаржи, завернутой в бекон, сливочного пармезана и тыквенного супа. И, конечно, индейку. Много индейки. К концу ужина я сыта и обессилена. Поэтому, как только мы садимся в машину Кайла, чтобы поехать обратно, я засыпаю.
Глава 5
14 декабря
Большинство людей понимают, что любовь и физическое влечение — это не одно и то же. Особенно хорошо это известно тем, кто продолжает любить своих родителей даже после того, как они ранят их в течение всей жизни. Многие считают, что любовь светлее и чище, чем похоть. Но что происходит, когда линии размываются и появляется одержимость? Болела ли когда-нибудь ваша голова от попыток понять и осознать, что такое любовь и обнаружить, что конкретного определения то и нет?
