— Каковы перспективы в этом году? — Она имеет в виду брачные перспективы.
— Как и в прошлом году.
Она похлопывает меня по колену.
— Ты скоро найдешь того, кто тебе нужен, дорогая.
— Надеюсь. — Я почти шепчу. Любовь не хочет быть моим другом, и сомневаюсь, что кто-нибудь подарит мне ее в этом году.
— Нам нужно много правнуков, чтобы наполнить наш золотой век радостью.
Я оглядываю переполненную гостиную.
— Похоже, все идет хорошо.
Она фыркает.
— Кузины — это не то же самое, что внучки или правнуки. Кроме того, я редко вижу твою сестру, а Барри в Юте со своей безумной женой.
Ах, да, еще один псих в семье.
— Как поживают дядя Барри и тетя Верона?
— Я понятия не имею, почему он женился на этой женщине, но, по крайней мере, у них двое прекрасных детей. Мы отправимся к ним, как только эндопротезированный тазобедренный сустав Стэна заживет.
— Звучит забавно, — говорю я. — Поездка, а не замена тазобедренного сустава.
— Это не так весело, как правнуки, — напевает бабушка, как рождественскую песню.
Я с ней не спорю.
— Да, мэм.
— Как занятия? Все еще моя отличница?
— Да, мэм, но у меня пять с минусом по ораторскому искусству. Я надеюсь, что минус не испортит мой средний балл.
— Ораторское искусство. — Бабушка трясет головой, переключаясь на другую тему. — Вот, возьми. — Она достает из кармана пятидесятидолларовую банкноту и протягивает мне. — Я всем дала по двадцатке.
— Спасибо, бабушка. — Я принимаю ее пожертвование.
— Не потеряй ее. — Она грозит мне пальцем.
— Не потеряю. — Аккуратно кладу купюру в сумочку.
— И подари мне много внуков.
— Обязательно, — улыбаюсь я.
— Побыстрее. — И с этим требованием бабушка поднимается с кресла. — Мне нужно проверить ветчину в духовке и твою маму. Она может все испортить. И еще, — она оглядывается через плечо, — мне пришлось посадить тебя за стол с детьми. Слишком много людей за другим столом.
День становится все лучше и лучше.
За обедом мы все сдаемся перед перспективой рано умереть, поев нездоровые итало-польские яства. На столе традиционные блюда: ветчина, морковь и картофельное пюре, а также голубцы, пироги и безымянная паста с хлебными крошками и грибным соусом. А еще нетронутая рыба, смотрящая на меня одним глазом, и много макарон, больше, чем в ресторане с полной посадкой. Каждое блюдо утопает в каком-нибудь соусе, подсолнечном или сливочном масле.
Да, мы заботимся о своем здоровье.
Пока взрослые убираются, некоторые из нас, сидящих за детским столом, объевшись, удаляются в игровую комнату в подвале, где мы включаем телевизор так громко, как только можем, чтобы не слышать родителей. Мы все выросли в квартале друг от друга, играя на одних и тех же улицах, но я — паршивая овца, не желающая возвращаться в район после колледжа.
Идет «Американский пирог» и Алек, мой шестнадцатилетний двоюродный брат, не позволяет никому переключать канал (Примеч.: «Американский пирог» (American Pie) — американская молодёжная комедия для взрослых, снятая в 1999 года). Странно смотреть фильм с ним и его братом Петром. Я самая старшая, Питеру девятнадцать, его брату Алеку и трем младшим кузенам от восьми до одиннадцати.
Я смотрю на телевизор, но вспоминаю Брайса. Как он выглядел, стоя передо мной почти голый. Это одно из моих самых любимых воспоминаний.
— Как тебе в колледже? — спрашивает Питер, прерывая мои грезы. Он лежит рядом со мной на полу.
— Хорошо. Напомни, где ты учишься?
— Штат Пенсильвания. — Питер выпячивает грудь. — В моем колледже постоянно проходят вечеринки, и я принимаю участие во всех.
Я оценивающе смотрю на него. Немного пухлые губы, жидкие каштановые волосы, прилипшие ко лбу, и спортивная футболка с изображением поцелуя. Очень сомневаюсь, что женщины падают у его ног, но я согласна с этим.
— Да, этот колледж точно подходит тебе. А вот я сосредоточена на учебе в этом семестре. Хочу снова составить список дел на семестр.
— Ладно, я хочу тебя кое о чем спросить. когда-нибудь слышала о S&M?
— Прошу прощения? Это как драже M&Ms?
На этот раз он шепчет:
— Ну знаешь, S&M. Садо-мазо, в общем.
Я ничего об этом не слышала, только смотрела «Синий бархат» (Примеч.: «Синий бархат» — кинофильм 1986 года режиссёра Дэвида Линча). К счастью, мне не нужно отвечать и показывать свое невежество по поводу захудалой стороны жизни колледжа, потому что отец Питера переступает порог.
— Время десерта, — говорит он и бросает взгляд на телевизор, где мужчина наслаждается «яблочным пирогом» (Примеч.: сцена, в которой мужчина делает кунилингус). — Что это за хрень? — кричит дядя.
— Это просто кино, — оправдывается Алек. — Успокойся!
— Вон отсюда! Все вон! — Дядя так сильно нажимает на кнопку выключения на телевизоре, что экран качается взад-вперед, а потом темнеет. — Убирайтесь отсюда к чертовой матери.
Мы уходим из игровой комнаты и идем в столовую, где едим наш торт в тишине, поскольку все взрослые становятся громкими, благодаря все более щедрым порциям алкоголя.
Кофе и десерт — всегда интересное сочетание в доме бабушки и дедушки. Кофе бодрит, так как он заварной и приготовлен лично бабушкой. Молотый кофе кладут в древний сколотый серебряный кофейник и ставят на газовую плиту, которая неохотно шипит и оживает от чириканья спички. Я съеживаюсь при первом всплеске огня, страшась того дня, когда плита неконтролируемо взревется и сожжет дом.
Торты и пироги лежат на старинных блюдах. Некоторые из них сколоты, другие склеены. Бабушка отказывается что-либо обновлять, а дедушка сам чинит или проверяет каждый предмет в доме. Тот факт, что изношенные провода и открытые электрические цепи все еще работают, а дом не поглощен огнем, поражает меня, особенно в такие ночи, как эта, когда везде горит свет и каждое устройство, нуждающееся в газе, электричестве или масле, работает в полную силу. В обычные дни, отличные от праздников, бабушка и дедушка живут скромно.
Такое мое нормальное окружение. В этой обыденности есть что-то успокаивающее, даже если это безумная праздничная рутина, и я наслаждаюсь десертом, планируя побег от Питера.
Сегодня все будет хорошо.
***
Сегодня вечер пятницы, и я в хорошем настроении. У меня есть подаренные наличные, и их количество превзошло все мои ожидания. Впереди свидание с красавцем из школы, и я пережила один из самых напряженных праздников в году.
Мы встречаемся в баре «У Сэма», расположенном между закусочной и рекой. Я приезжаю на несколько минут раньше, но потом возвращаюсь в машину и, нервничая, смотрю, как посетители заходят внутрь. Минуты идут, а я не вижу Джона, и беспокойство возрастает. Надеюсь, он уже там, и мне не придется сидеть одной и ждать его. После долгих десяти минут я решаюсь войти.
Здесь темно, грязно и тесно от сборной солянки из взрослых мужиков, студентов колледжа и несовершеннолетних пьяниц в темных нишах. Джон, развалившись, сидит на барном стуле. Он явно чувствует себя так, будто находится дома.
— Привет, красавица, — приветствует он, когда я сажусь рядом с ним.
Джон мог бы быть моделью. Он одет в выцветшие джинсы и полосатую фланелевую рубашку. Я все еще вижу высокого звезду-футболиста средней школы, но все же… Может, дело в мужиках в потертых рабочих ботинках, или в полупустом стакане пива перед Джоном. Он выглядит грустным и уставшим. Может быть, это то, что дети делают с тобой. Я оглядываюсь по сторонам, удивляясь, почему Джон выбрал именно это место для нашего свидания.
— Как провела Рождество? — интересуется Джон, пока я снимаю свое коричневое клетчатое пальто, которое купила себе в подарок.
— Нормально. Я счастлива быть здесь. — Это маленькая ложь во спасение.
Я счастлива быть здесь, даже если жуткий мужик, сидящий рядом со мной, пялится на мою короткую юбку. И размышления о произошедшем с Брайсом, оставляют меня в противоречии.
