– Итак, калебан нарушил договор, – равнодушно сказал мужчина. – Теперь мы упрячем этого типа здесь, глубоко под землю, и инцидент будет исчерпан.
– Или дело примет такой оборот, о котором мы даже и не подозреваем, – ответила она.
– Почему вы носите этот звукоисказитель, Эбнис? – спросил Мак-Кей.
– Почему вы называете меня Эбнис? – ответила она вопросом на вопрос.
– Вы можете изменить голос, но не в силах замаскировать ни свою извращенность, ни свой стиль, – сказал он.
– Вас транспортировала сюда Фанни Мей? – спросился женщина.
– Кто-нибудь говорил, что это невозможно? – возразил Мак-Кей.
– Он храбр, – сказала женщина, хохотнув.
– Это ему не поможет.
– Я не верю, что калебан мог нарушить наш договор, – сказала она. – Вспомни об условиях защиты. Вероятно, он отправил сюда Мак-Кея, чтобы избавиться от него.
– Тогда, несмотря ни на что, и мы от него отделаемся.
– Я так не думаю.
– Ты знаешь, что мы можем это сделать.
– Ты заставишь его страдать, а я этого не переношу! – вскричала женщина.
– Тогда уходи и предоставь это мне.
– Я не перенесу мысли, что он страдает! Как ты не понимаешь!
– Он не будет страдать.
– Это должно быть абсолютно надежно.
«Никакого сомнения, это Эбнис», – думал Мак-Кей. Потому что он узнал ее отвращение к наблюдению чужих страданий. Но кто же второй?
– Моя голова ужасно болит, – сказал Мак-Кей. – Вы знаете это, Млисс Эбнис? Ваши люди почти разрубили мне череп. Мой мозг – сплошная израненная масса.
– Какой еще мозг? – спросил мужчина.
– Мы должны вызвать врача, – сказала она.
– Будь благоразумной, – резко ответил мужчина.
– Ты слышал? У него болит голова!
– Перестань, Млисс!
– Ты упомянул мое имя, – сказала она.
– Какое это имеет значение? Он все равно узнал тебя.
– Что мы будем делать, если он ускользнет?
– Отсюда?
– Он же прибыл сюда, не так ли?
– За это мы должны быть ему благодарны.
– Он страдает, – сказала она.
– Он лжет.
– Он страдает. Я это вижу.
– Что, если мы доставим его к врачу, Млисс? – сказал мужчина. – Что, если мы это сделаем, а он ускользнет? Этот агент Бюро, знаете ли, продувная бестия.
Молчание.
– Нет другого выхода, – сказал мужчина. – Фанни Мей направила его сюда, и мы должны его уничтожить.
– Ты сводишь меня с ума! – закричала она.
– Он не будет страдать, – успокаивающе сказал мужчина.
Молчание.
– Я не понимаю тебя, – сказал мужчина.
– Не будет?
– Разве я тебе этого не говорил?
– Я пойду, – сказала она. – Я не хочу знать, что с ним произойдет. Ты никогда мне об этом не расскажешь, Чео? Ты меня слышишь?
– Да, моя дорогая, я слышал тебя.
– Он меня разрежет на мелкие кусочки, – сказал Мак-Кей. – И я все время буду визжать от боли.
– Заставь его замолчать, Чео! – истерически закричала она.
– Пойдем, дорогая, – сказал мужчина. Он положил руку на ее плечо. – Теперь пойдем.
– Эбнис! – в отчаянии простонал Мак-Кей. – Он причинит мне ужасную боль! Он будет меня истязать. Вы знаете это?
Она задрожала, когда мужчина повел ее прочь.
– Пожалуйста… пожалуйста… – умоляюще повторяла она. Звук ее рыданий затерялся в темноте.
– Фурунео! – подумал Мак-Кей. – Не мешкайте же! Заставьте калебана перенести меня! Я хочу убраться отсюда! Сейчас же!
Он со всей силы рванул путы. Сыромятные кожаные ремни растянулись до предела. Колышки же не подались ни на миллиметр.
«Быстрее, калебан! – думал Мак-Кей. – Не допустите моего убийства. Вы же говорили, что чувствуете со мной сродство».
Спустя множество часов, после вопросов, контрвопросов и бесполезных ответов Фурунео доставил сюда своего ассистента, который взял на себя охрану калебана. По просьбе Фурунео калебан открыл проход, и он вышел отдохнуть на лавовый блок. Снаружи было холодно, особенно после жары в шаре калебана. Ветер улегся, как обычно, перед наступлением вечера. Прибой все еще бился о внешние рифы и клокотал у скалы под шаром. Но наступило время, когда только отдельные брызги и клочья пены смачивали поверхность лавового блока.
Фурунео пока еще не выяснил, почему калебан поддерживал внутри шара такую высокую температуру. Он дышал на ладони и мерил шагами лавовый блок взад-вперед. Он смотрел на заходящее солнце; едва оно исчезло за горизонтом, холодный воздух устремился вниз, к морю.
«Я или замерзну, или испекусь, – грустно подумал Фурунео. – Мне нельзя загнуться здесь!»
В этот момент Тулук с помощью тапризиота, обслуживающего Бюро, установил с ним контакт. Фурунео, который только что собирался перейти на другую сторону лавового блока, чтобы найти защищенное от ветра местечко, почувствовал взрыв в гипофизе. Он опустил поднятую для шага ногу, погрузил ее по щиколотку в лужу и утратил ощущения. Теперь мысль и вызов были для него всем.
– Вызывает Тулук. Я говорю из лаборатории, – сказал его абонент. – Извините за беспокойство.
– Я надеюсь, что вы не заставите меня долго стоять в холодной воде, – сказал Фурунео.
– Ну, здесь для вас еще больше холодной воды. Сообщите дружественному калебану, что он должен доставить Мак-Кея обратно через шесть часов после отправки. С тех пор, как Мак-Кей отдал этот приказ, прошло четыре часа пятьдесят одна минута. Остался один час девять минут. Сверьте ваши часы с моими и установите будильник.
Фурунео возмущенно фыркнул.
– Где он находится?
– Он не знает. Куда отправил его калебан? У вас есть идея, как это узнать?
– Это можно сделать только с помощью связей, – сказал Фурунео.
– Это точно? Что же это за связи?
– Когда я узнаю, вы будете первым, кому я об этом расскажу.
– Я думал, что вы это уже знаете, Фурунео.
– Ну хорошо. А теперь позвольте мне вынуть ногу из воды. Вероятно, она уже основательно промерзла.
– Вы можете точно определить время возвращения Мак-Кея?
– Конечно! Надеюсь, калебан по ошибке не отошлет его домой.
– Как это?
Фурунео рассказал о своем приключении.
– Звучит путано, – сказал Тулук.
– Я рад, что вы хоть настолько поняли меня, – ответил Фурунео. – Я было подумал, что вы не восприняли нашу проблему достаточно серьезно.
– Не каждый впадает в свои собственные заблуждения, – сказал Тулук.
– Вы не хотите закончить и позволить мне вынуть ногу из холодной воды?
– У меня сложилось впечатление, что вы устали, – сказал Тулук. – Отдохните.
– Если смогу. Мне кажется, я не смогу заснуть в шаре калебана, в его передвижном доме. Потому что, когда я проснусь, я буду вполне готов для пиршества каннибалов.
– Ваши люди тоже иногда выражаются в вашем отвратительном стиле, – сказал врайвер. – Но, несмотря ни на что, вы все же должны какое-то время поспать. Мак-Кей может настоять на пунктуальности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
