что там было на самом деле.
— То есть ты мне после стольких лет совместной работы и жизни в Круге не доверяешь Жейден? Просто потому, что эта капризная принцесска решила, что может делать всё, что ей заблагорассудится?
— Ну а действительно, ты просто посмотри в Зеркало. А мы посмотрим на отражение. Чего здесь такого? Хочешь, я первая это сделаю? — с самоуверенной усмешкой спросила Жейден.
А затем она отлетела в угол, снесённая поистине исполинским воздушным кулаком. Жейден обмякла и безжизненным кулем упала на пол.
— У кого ещё есть вопросы⁈ Предложения⁈ Комментарии⁈ — прорычал Глир и обвёл горящим взглядом комнату. Оба Тетрарха вжались в свои кресла. Как и я в стену. Фейнер обезумел окончательно.
— У меня, — раздался от дверей громкий, уверенный мужской голос. — Какого Паца ты, старый хрыч, сотворил с моей невестой⁈
11. Татум
36 дней до дня суда над Алессой в Круге Стихий. Фотья. Свадьба
— Она не выйдет замуж за этого подлеца! Вы, самодовольные обманщики, задумали убить мою дочь? — громогласно крикнул король Аэратты. И чеканя каждое слово, произнёс в абсолютно мёртвой тишине зала. — Вы думали, я не узна́ю о пророчестве? Я не даю согласия на этот брак, слово короля Аэратты!
Когда король Миреро цитировал пророчество, я видел, как менялось лицо Алессы. Она смотрела мне в глаза, и в её взгляде недоумение сменялось осознанием услышанного. А потом я увидел, как её прекрасные кобальтовые глаза наполнялись слезами обиды от моего молчаливого предательства.
— Татум, это правда? — тихо, почти шёпотом, произнесла Алесса в полной тишине.
Горло поразил внезапный спазм. Я хотел крикнуть, что это неправда! Что я докопался до истины! Что текст озвученного пророчества неверный! Хотел и не мог.
Тело не слушалось меня. Голову пронзила жуткая боль, как тогда в пещере, когда Шэд захватил моё сознание. А потом я отключился.
Я пришёл в себя в странном месте. Это была Стагнис — деревня народа, называемого лакертами. Жители этого места были оборотнями, способными превращаться в крупных огнедышащих ящеров, перемещающихся на четырёх ногах.
Пару лет назад среди них появился амбициозный лидер — Зидар Ксай, который решил поднять бунт и объявить о независимости их территорий от власти короля Игнитума. Свою заявку на свободу он начал с того, что стал грабить и убивать жителей соседних деревень и всех, кто проезжал мимо.
Народ Игнитума страдал и ждал справедливости от власти. Тогда король-отчим поручил мне возглавить отряд войск для подавления восстания. Жестокие бои против практически не убиваемых из-за железной чешуи ящеров шли вторую неделю.
Под нашим натиском бунтовщики отступили в свою деревню и окопались в ней, но сдаваться не собирались. Я попал в ту ночь, когда мы одержали победу над мятежниками.
Сама деревня располагалась на островах в устье магматической реки, берущей начало из вулкана Беллата, крупнейшего в Игнитуме и названного в честь имени бога-покровителя страны. Это место, в силу расположения, считалось неприступным с точки зрения захвата.
Чтобы спастись прокля́тые ящеры, засевшие в своей деревне, взяли множество заложников из разных деревень. Счёт невинно погибших в этом безумном своей жестокостью восстании шёл уже сотни.
За день до момента, который сейчас предстал перед моими глазами, закрывшись толпой захваченных в плен детей, вождь бунтовщиков Зидар Ксай съел на моих глазах моего лучшего друга-игнийца Альвероса Сугорро и ещё несколько наших солдат, пленённых лакертами.
Ночью я вместе с десятком моих лучших солдат отправились в безумную вылазку, чтобы преодолеть огненную полосу препятствий, которую из себя представляли вулканические озёра Стагниса.
Из одиннадцати человек, ушедших из нашего лагеря, в деревню вышли трое: я, Борв и Наррет. Остальные погибли, утонув в озёрах или сгорев заживо.
Когда мы вышли в деревню, наши тела были покрыты пузырями от ожогов, что придавало нам весьма инфернальный вид. Раны, полученные мной тогда, игнийские маги смогли заживить, но душевные раны, нанесённые жестокостью лакертов в отношении их пленников, я забыть не мог.
Однако высокая цена вылазки оправдала результат, и мы смогли застать врасплох мятежников и открыть ворота для нашего войска.
В виде зверя лакерты были ужасающе быстры, но вот превращение из человека в ящера занимало до десяти минут. Процесс наращивания стальной брони благодаря магии преобразования, позволяющей превратить доспехи в чешую ящера, был долгим и не терпящим нарушения концентрации.
Изучив врага, мы узнали, что в карауле стоят всего два ящера, остальные ночью отдыхают. Когда мы открыли ворота, ворвавшееся войско шумело так громко, что жители не смогли быстро сосредоточиться, чтобы обратиться.
А без стальных шкур ящеров они были всего лишь простыми крестьянами в наспех одетых доспехах. Мои прекрасно подготовленные войны, успешно воевавшие две недели против бронированных зверюг, легко справились с лакертами в их человеческом обличье.
И вот я шёл через деревню в то раннее зимнее утро, чтобы казнить Зидара, которого мои люди уже успели поймать и связать. Израненный и красный от ожогов, я еле стоял на ногах, но мой долг военачальника и будущего короля держал меня на ногах. Правосудие должно́ было свершиться.
Я попал в тот самый момент. Деревня была погружена в багровый туман, окутавший скопление вулканических озёр. С разных сторон слышалась какофония звуков: лязг мечей, бряцание оружия, барабаны и крики. Это было красно-огненное безумие.
На площади я увидел Зидара. Этот ублюдок недаром был вождём: он таки смог обратиться в исполинского ящера. Однако, видимо, Ксай не надел доспехи до превращения. А потому его кожа была
просто очень толстой, но не более. Мой меч достаточно острый, что проткнуть её, я подумал сейчас. Как и тогда.
Я подошёл к нему на расстояние десяти шагов. Выдохнув в меня пламя, ящер, несмотря на путы, встал на изготовку к бою.
Я приготовился. Вытащил меч из ножен. Всего один точный удар и монстр будет повержен.
Когда зверь рванул на меня, вырывая удерживающие его стальные тросы из рук моих людей невероятной мощью своего тела, я, замерев как статуя, ждал.
Пять шагов до меня. Один удар сердца.
Три шага до меня. Ещё удар сердца.
Один шаг до меня. Попался!
Вонзив клинок в сердце зверя и провернув его в ране, я с наслаждением заглянув в глаза Зидара, желая увидеть в них всю боль и отчаяние, что он испытывал.
Глаза ящера отливали синевой. Вмиг виде́ние багрового тумана исчезло.
Я смотрел в кобальтовые глаза моей любимой женщины. Она содрогнулась. Тонкая
