Кина не было нечеловеческого умения владеть своим телом и точного чувства баланса.
Раздумывать, как это ему удается, она не хотела, просто остановилась как вкопанная и поймала себя на мысли, что смотрела бы на это целую вечность. Так был красив и невероятен его полет…
Очнувшись лишь тогда, когда и Кин решил отдохнуть, зависнув, как Супермен, на ферме прямо над ее головой, Виэра спросила у Пю-пю:
– Это что, новый номер? Будет в Шоу?
Артисты часто придумывали новые трюки – в этом была их жизнь и залог успеха.
– Не знаю, – заливистым колокольчиком ответила Пю-Пю. – Правда, здорово? И ведь никто так не сможет! Ну, просто никто!
– Чудо ты наше! – сказала она, задрав голову к Кину, и добавила: Голливуд по тебе плачет! А Коламбия Пикчерз вообще отдыхает.
– А Дэвид Копперфилд как настоящий мужчина должен пойти и повеситься, – поддержал разговор стоящий рядом Джузи. – Так ведь, Виэра?
Застигнутая в бесконечном наслаждении мгновением, боясь нечаянно выдать вспышкой взгляда или прерывистым голосом свои чувства, Виэра ничего не ответила. Молчал и Кин, на высоте, прямо над ее головой, поправляя кожаный ремень и карабины. Они позвякивали в наступившей тишине, как колокольчики, чей звон предшествует нисхождению очередного чуда. Как цепи, сковывающие нас в неразлучное единое целое…
Следующее утро в гостиничном номере началось необычно. Позвонили из дома:
– Как дела? – спокойным голосом спросила мама.
– Нормально, а у вас как? – спросонья еще не поняв, что звонок необычно ранний, ответила Виэра.
– У нас тоже всё нормально. Поняла? Всё нормально. Только самолет на город упал. Сегодня ночью.
– Какой самолет?? На какой город???
Но в трубке уже слышались короткие гудки.
Настал черед огромного плазменного экрана. Не найдя затерявшийся за ненадобностью пульт, Виэра подбежала к телевизору и нажала на первую попавшуюся кнопку. Все каналы были переполнены сообщением о падении самолета. Ночью при заходе на посадку он рухнул в центре жилого квартала. Все пассажиры и экипаж погибли. В эфире было тесно от очевидцев события, растрепанных жительниц близлежащих домов, слышавших ночью гул и взрыв, от ночных прожекторов, освещавших жуткие подробности вроде куска пробитого фюзеляжа и обломков детской игрушки. Появилась уже 3D-реконструкция событий. Мелькнул диспетчер аэропорта, проговорившийся, что пилот во время последнего сеанса связи вел себя неадекватно… Бегущей строкой сообщались телефонные номера, произносились какие-то фамилии.
И тут Виэра похолодела: Виктор! Он не сказал куда летит, но куда еще он мог направляться?!
С подступающим как тошнота страхом и бьющимся сердцем Виэра метнулась к компьютеру: списка погибших еще нигде не было. Набрала телефон Виктора – вне доступа. Куда позвонить? Кого спросить?!
Быстро одевшись, побежала на работу. Оглушенная неожиданным известием, она пыталась представить место, где случилась катастрофа, вычислить, как далеко оно находится от домов родных и близких…
К полудню в офис подтянулись остальные его обитатели. Всё это время Виэра рыскала в просторах Интернета и думала о Викторе, вспоминая последний их разговор, молила Бога, чтоб Виктор передумал и не попал на этот самолет, или вообще решил еще раз встретиться с ней, и вот-вот позвонит. Но его телефон не отвечал, был вне зоны доступа, о чем ей регулярно сообщали на двух языках.
Увидев, что на Виэре нет лица, остальные примолкли. Они уже знали об ужасной трагедии, но не знали главного – в том самолете, скорее всего, был ее друг, коллега, ее редактор, близкий ей хороший человек… Все говорили вполголоса, не задавая никаких вопросов, и тоже устремились к компьютерам в поисках информации, видео, интервью.
Полные списки погибших появились спустя пять часов. Фамилия Виктора там тоже была…
Виэра сказала:
– Он погиб.
Все промолчали. Поль вышел покурить, Фанесса потянулась за ним, найдя какое-то срочное дело. За углом офиса она посоветовалась с Полем:
– Я считаю, ничего при ней обсуждать не надо. В таких случаях лучше вообще не касаться подробностей. Не замечать – как автоаварию, увиденную на улице. Это ни к чему хорошему не приводит – просто рвет сердце.
Поль ничего не отвечал. Она взглянула на него и удивилась: он плакал. Оказалось, у молодого человека за плечами было немало личных трагедий, и даже смертей. Их череда в один момент прошла у него перед глазами. Фанессе пришлось довольно долго утешать вздрагивающего Поля, гладить его по голове и обнимать за худенькие плечи.
Когда они вернулись в офис, то увидели Виэру лежащей ничком на полу. Лего продолжал спокойно сидеть за компьютером, что-то негромко обсуждая с Темо.
– Ей плохо? Может быть, врача? – одними губами спросила Фанни.
– Нет, она сказала, когда ей плохо – она просто ложится на пол, – тихо ответил Лего.
«Когда мне плохо, вот так как сейчас – безысходно, невыносимо, безнадежно, – я ложусь на землю», – мысленно поправила Виэра.
На глазах у проходящих на репетицию артистов она это сделать не осмелилась бы. Лего она доверяла, знала, что он поймет и не осудит ее. Поэтому легла на пол прямо в офисе.
«Земля забирает горе, мать-земля… знак Земли… очень редко хожу по ней… голыми ногами… Но в таких случаях она мне нужна. …Души ведьм и колдунов не могут покинуть наш мир – тогда им прорубают крышу и кладут их тела на пол… Звучит одна нота – это нота «ре», низкая и тревожная. А какой звук издает земля? Наверное, «соль»…Соль земли… Какой звук издавал самолет, когда падал? А люди, Боже мой, люди!..»
Хотелось кричать. Воображение отказывалось работать, в режиме самосохранения отключаясь от чудовищных, друг за другом наплывающих картин…
В офис по очереди заглядывали артисты, они говорили шепотом, в гримерках потихоньку обсуждали версии. Ошибка пилота… теракт… 66 человек… устаревшая техника…
«Скоро начнется спектакль, – подумала Виэра. – Не пойду».
Лего, решив отвлечь ее от мрачных мыслей, напомнил:
– У нас сегодня гости. Я буду за пультом, а ты, пожалуйста, если тебе не трудно, постарайся встретить Марго.
Марго – хозяйка находящегося по соседству развлекательного центра, ее давно уже ждали, рассчитывая на заключение спонсорского договора и помощь в организации продажи билетов. Высокая брюнетка отличалась властным голосом с тембром оперного контральто, с ней долго работали все по очереди сотрудники офиса, – и, наконец, она соблаговолила прийти.
– Хорошо. – согласилась Виэра, встала и, отряхнув одежду, вышла из Офиса.
До спектакля оставалось часа два. Всё это время она просидела без движения на скамейке, изредка отвечая на вопросы персонала, рассматривая перепутавшуюся стеблями траву, бессмысленно перебирая волосы, то заплетая их в косички, то расплетая…
Марго появилась после начала
