со своих: Фанесса грациозно помахивала стройными ножками и заливисто смеялась, Поль расплакался уже на первых секундах подъема и свалился замертво на маты, когда его «вынули из петли». Немолодая журналистка из модного издания повизгивала и охала, ее переполняли восторги, которые она выражала столь же эмоционально, как и ее сын тинейджер, совершавший в оздушное путешествие рядом с мамашей. Она даже попросила повторить полет и громко объявила, что только однажды чувствовала похожее – спускаясь по водопаду в Африке.
Высоченный прибалт, популярный актер кино, которого из-за его немалого веса с трудом удалось протащить на резине по манежу, истово благодарил за незабываемое удовольствие. Оказалось – так он отметил свой день рождения. «Не забуду этого никогда!» – вдохновенно клялся киноартист…
Некоторые же стеснялись переполнявших их чувств и никак не комментировали свое состояние. Признаться в том, что чувствуешь, – это как поведать окружающим, что у вас открылись чакры…
Все эти гонки под куполом нужны были для того, чтобы фотографы потом разместили снимки селебрити на сайтах и на страницах своих изданий. Виэра регулировала процесс, лениво отбиваясь от предложений Джузи, старшего по манежу, полетать. Вместе с ним. Или одной. Или с Кином.
Отправившись вечером в город за гостинцами для Ури, Виэра случайно столкнулась с машиной Лего. Несмотря на то, что она не на шутку увлеклась складывающимися отношениями с Кином, личность патрона по-прежнему занимала ее. Не только потому, что в ней работал какой-то старый импульс – как шрамик на запястье, который постанывает перед грозой, напоминая детство. Но и потому, что ее интересовало его, близкое то ли к божественному, то ли к дьявольскому, умение управлять человеческой энергией. Интересовало, где он черпает вдохновение, откуда берет горючее для своих фантастических опытов. По ее мнению, запредельные силы могут браться только от любви… сублимироваться… Если так – то кто наградил его огромным даром? Как он договаривается с Небесами?..
Поэтому, встретив машину Лего далеко от обычных мест, и как личный пиарщик патрона не имея информации о назначенных на это время встречах, Виэра решила проследить за ним.
«Ауди» Лего стояла как-то боком, опасно накренившись. Да и стоянка здесь была запрещена, о чем свидетельствовал знак… «На худой конец, если попадусь ему на глаза, скажу, что пришла предупредить о подходе эвакуатора», – подумала Виэра.
А вот и он… Лего, как ни в чем не бывало, подошел к машине, бросил что-то на заднее сиденье и, машинально оглянувшись по сторонам, нырнул в подворотню. Виэра выждала время и шмыгнула туда же.
На одном из подъездов висела табличка: white sensation/tour to astral/
С ней соседствовала другая табличка с немного неуместной надписью «занято».
«Похоже, сюда», – подумала Виэра и поймала себя на чувстве полного удовлетворения. Она всегда знала, что рано или поздно найдет ответы на все вопросы и разгадает все волнующие ее тайны. Но в тот миг вечность занимала ее гораздо меньше, чем способ проникнуть за заветную дверь никем не замеченной.
Все окна низкого первого этажа были плотно закрыты и зашторены, с кондиционеров капала влага, и стоять посреди двора было то же самое, что посреди грозы – вот-вот навлечешь на себя удар молнии. Но ей повезло: из-за двери показался неторопливый чернорабочий в клеенчатом фартуке с коробкой в руках – он направился к мусорному контейнеру. В этот момент, предварительно сняв туфли, чтоб не стучать каблуками, Виэра и нырнула за дверь. Тут ей повезло во второй раз – она инстинктивно согнулась в три погибели и не задела головой висящий на входе колокольчик.
Замерев, она прижалась к стене напротив высокой, видимо, регистрационной стойки. Где-то внутри помещения раздавалась тихая музыка, слышались ритмичные вздохи и характерные звуки телесных движений.
Чтобы не попасться на глаза рабочему, Виэра нырнула под стойку, увидев, что корзина для мусора там опорожнена, и значит, сюда не заглянут.
На внутренней полке стойки лежали какие-то проспекты – Виэра набила ими карманы и сумочку. Со своего места проследила за рабочим, а тот, случайно задев бамбуковые шторы плечом, приоткрыл картину: посреди пустой комнаты на длинном белом столе лежало расползшееся тело Лего. Над ним в районе ступней склонился молодой человек – тоже до пояса обнаженный. Он наколдовывал над расслабленным безвольным туловищем, и до нее доносились звуки, перепутать которые было невозможно …
Ошалев от увиденного (хотя разве не что-то подобное она подозревала всегда?), Виэра толкнула плечом входную дверь, забыв про колокольчик – он предательски звякнул, – стремглав пересекла порог и смешалась с толпой праздной публики на многолюдном бульваре…
ПИСЬМО
Кин не находил себе места: Лего запретил ему делать «каплю». На общем собрании, где артисты обсуждают свои насущные дела, патрон попробовал прилюдно высмеять выходку Кина. А накануне Лего посвятил в свои размышления относительно инцидента Темо и Фанни. Те хором закричали: прыгать в черной повязке равносильно самоубийству, он рисковал жизнью, ты должен сделать Кину выговор и наказать его!
Штрафовать Кина Лего не хотелось: да и сам инструмент «острастки» был бесполезен, никто не стал бы повторять дурацкие страшилки Кина. Лего прекрасно знал, что именно ударит по самолюбию артиста больнее всего… Для Кина не делать свой опасный трюк и было самым страшным наказанием. При этом Шоу, конечно, теряло свою коронку, свою визитную карточку, самый эффектный номер… Но Лего пошел на это сужение смысла спектакля и решил пожертвовать частью зрительского успеха ради дисциплины. Необходимо было исключить всякое вольнодумство среди артистов.
Конечно, можно было и по-другому выразить негативное отношение к лихачеству артиста, но Лего прекрасно понимал, что хотел сказать своим поступком Кин, а также кому именно адресовано острие его беспримерного падения. И это, как ни странно, бесило Лего.
На собрании отлично знающие Кина и привыкшие к его выходкам артисты попробовали было поддержать Лего и попытались вдогонку язвительной речи патрона посмеяться над данной им оценкой «самоубийцы-любителя». Однако смех звучал как-то неуверенно. Кин был лидер, главарь, вожак, и право это он заслужил. В том числе и своими мастерскими трюками, которые никто ни за какие коврижки не смог бы повторить. Ни один артист труппы не был так смел и бесстрашен, так целеустремлен и точен, так настойчив и выразителен в средствах достижения своей цели. Поэтому все парни – хоть и не подавали вида – завидовали ему, а все девушки думали – вот если бы он сделал что-то подобное для меня…
Но ни у кого из них не было никакого повода исполнять бесстрашные безумства. Повод был только у Кина. И, пользуясь своей властью, Лего
