какая-то вещица у него за пазухой пребольно впилась ему в грудь и тем самым разбудила. Он нащупал её под одеждой и вытащил. На ладони лежала пара игральных костей – тех самых, из Дворца невероятного наслаждения.
Перед его мысленным взором снова заметались языки пламени; картина была мутная, словно в тумане, но он отчётливо видел силуэт юноши в красных одеждах, что стоял средь бушующего огня и пристально следил за ним. Се Лянь вздохнул: «Ох, уцелело ли что-то от дворца Саньлана? Если меня изгонят с Небес, я не смогу возместить ему ущерб. Мне же и продать нечего… Придётся годами, да нет, сотню лет… чего уж там – всю жизнь с ним расплачиваться буду!»
Поглядев немного на кости, принц сложил ладони лодочкой, потряс кубики и бросил на пол. Они перевернулись несколько раз и замерли.
Как он и думал: удача, которую одолжил ему Хуа Чэн, вся вышла. Он загадал две шестёрки, а выпали единицы. Се Лянь невольно улыбнулся и покачал головой.
Вдруг за спиной раздались шаги, и принц на мгновение замер. Улыбка исчезла с его лица, а затем он поспешно убрал кубики с видного места.
Кто мог явиться в такое время? Не Цзюнь У – его поступь нетороплива и степенна. Было в ней нечто схожее с манерой Хуа Чэна: тот тоже двигался расслабленно, порой даже лениво или развязно. Вот что объединяло Небесного Владыку и князя демонов – незыблемая уверенность в себе. А походка человека, что приближался к принцу, была совсем иной – лёгкой, едва слышной. Се Лянь обернулся и не поверил своим глазам:
– Это вы…
Гость был облачён в чёрный халат. В лице ни кровинки, губы бледны – всем обликом он напоминал ледяного призрака. Мужчина одновременно походил и на бога войны, и на бога литературы… Явился не кто иной, как Му Цин.
Заметив удивление Се Ляня, он приподнял бровь:
– А вы кого ожидали увидеть? Фэн Синя? – Не дожидаясь ответа, он приподнял полы одежд, переступил через порог и добавил: – Не думаю, что он придёт.
– Зачем вы здесь?
– Цзюнь У посадил вас под домашний арест и запретил его высочеству Тайхуа приближаться, но обо мне-то речи не было.
На вопрос он так и не ответил – ну и пусть, Се Лянь не стал дальше допытываться. Му Цин внимательно осмотрел убранство нового дворца Сяньлэ, потом повернулся к принцу, смерил того взглядом и внезапно бросил ему что-то – в воздухе мелькнула тень. Се Лянь поймал предмет левой рукой и присмотрелся: то оказался бутылёк из светло-голубого фарфора.
Лекарство.
– На вашу правую руку смотреть страшно: сплошное кровавое месиво, – холодно пояснил Му Цин.
Се Лянь неподвижно стоял, сжав в кулаке флакон и не сводя глаз с гостя.
Чего он добивается? С тех пор как принц вознёсся в третий раз, Му Цин будто только и ждал, когда того снова сошлют на землю, и никогда не отказывал себе в удовольствии поехидничать. Теперь же, когда Се Ляню грозила настоящая ссылка, бывший соратник вдруг подобрел и даже принёс лекарство. Такая резкая перемена в поведении настораживала.
Увидев его замешательство, Му Цин усмехнулся:
– Не хотите – не пользуйтесь, но не ждите, что кто-то ещё явится с гостинцами. – Улыбался он при этом вполне искренне: видимо, и впрямь пребывал в отличном настроении.
Цзюнь У оказал ему первую помощь, так что рука у Се Ляня не болела, но с лекарством любая рана заживает быстрее. Потому он открыл флакон и неторопливо вылил содержимое себе на плечо. Внутри не оказалось ни порошка, ни пилюль – из бутылька повалил сизый дымок с освежающим ароматом и окутал покалеченную руку мягкими клубами. Судя по всему, вещь была стоящая.
Му Цин неожиданно спросил:
– Скажите, Лан Цяньцю не врёт? Вы действительно убили всю правящую семью Юнъаня?
Принц поднял на него взгляд. Как бы ни пытался Му Цин изображать равнодушие, в глубине его глаз плескался с трудом сдерживаемый восторг. Бог войны сгорал от любопытства, ему не терпелось узнать подробности той кровавой бойни на Золотом пиру, что учинил Се Лянь.
– И как вы это провернули? – не унимался Му Цин.
Вдруг послышалась ещё чья-то поступь – на этот раз тяжёлая. Они одновременно повернулись на звук и увидели в дверях Фэн Синя. Тот, обнаружив рядом с Се Лянем Му Цина, да ещё радостного такого, нахмурился:
– А ты что здесь делаешь?
Се Лянь показал светло-голубой бутылёк. Му Цин как-то поскучнел: только что он уверял, что Фэн Синь не придёт, а тот взял и явился вот так, сразу. Неприятно.
– Это не твой дворец! – огрызнулся небожитель. – Если тебе сюда можно, с какой стати мне нельзя?
Фэн Синь молча повернулся к Се Ляню. Но не успел он открыть рот, как принц сказал:
– Если вас обоих привёл сюда один вопрос, давайте я обоим и отвечу. Хотите верьте, хотите нет, но каждое слово, что я сказал сегодня во дворце Шэньу, – чистая правда.
Фэн Синь слегка побледнел, а Му Цин, заметив это, проворчал:
– Ой, теперь-то что рожи печальные корчить? Всё уж давно случилось.
Фэн Синь уставился на него и свирепо сказал:
– Не нравится – не смотри. И вообще, вали отсюда!
– Не тебе тут распоряжаться! Помню-помню, как ты рассыпа́лся в заверениях в своей преданности… Что, долго продержался? В итоге всё равно взял и удрал!
У Фэн Синя на лбу вздулись вены. Се Лянь почувствовал, что разговор свернул в каком-то нехорошем направлении, и поднял руку:
– Хватит. Хватит.
Но разве можно было так просто остановить Му Цина? Он холодно усмехнулся:
– Говорят, тебе больно смотреть, как твой прежний хозяин скатился на дно, воспевают твоё чувство долга. А что скрывается за этим липовым благородством? Признайся, тебе просто не хочется влачить жалкое существование рядом со всеобщим посмешищем!
– Да что ты понимаешь?! – возопил Фэн Синь и со всего размаху припечатал обидчика кулаком.
Холёное лицо Му Цина мигом окрасилось кровью, словно по нему размазали помидор. Тот не вскрикнул и даже не поморщился, а без лишних слов ударил в ответ. Да, после вознесения оба бога войны обзавелись волшебным оружием, но в минуты гнева предпочитали решать проблемы кулаками – так оно душевнее. Восемьсот лет назад их силы были равны, и сейчас они оставались достойными соперниками: лупили друг друга, отвешивали звонкие оплеухи, но ни один не мог одержать верх. Фэн Синь яростно взревел:
– Думаешь, никто не знает, что у тебя на уме? Чем принцу хуже – тем тебе радостней!
– Ты всегда меня презирал! – сплюнул Му Цин. – Но вот потеха: на себя-то посмотри! Какое ты имеешь право меня судить, когда сам не лучше?!
Вот так Му Цин с Фэн Синем подрались ещё раньше, чем Се Лянь с Лан Цяньцю! Всё, что накипело, выплеснулось, и боги
