заставил вас забыть о том, что человек в первую очередь должен вкушать радости, а не печали. Бог! Ах, как он желает, чтобы вы радовались радуге в небесах, и весеннему солнышку, и улыбке ребёнка, и всячески вкушали дары Его! Но ведь ничего не получается, и почему же? Гы! Потому что это я охраняю вас, и это я придумал назвать радости искушениями, и заставил вас страшиться их хуже боли и смерти! И это я дарю вам эту жизнь, потому что истинному паразиту незачем убивать своего хозяина, посему я до сих пор не истребил вас, потому что живу вашей ложью, и вашим страхом, и мерзостями, что вы творите, пытаясь войти в те двери, что сами для себя закрыли. Именно я изобрёл СПИД, а затем развернул производство презервативов — чтобы вы испытывали меньше удовольствия от самого естественного из природных актов. Именно я изобрёл демократию, чтобы смешать людские сословия в одно бесформенное нечто, которым так легко управлять. Это я создал в вашем воображении рай и ад! Это я показал вам, как творить беззакония, прикрываясь именем закона… Тверди, тверди, хоть до посинения: Бог, Бог, всё от Бога! А коли так, то, стало быть, я тоже от Бога, и Он не в силах совладать с таким творением, как я!
— Лжёшь! Ты не от Бога. Ты от человека. И Бог не уничтожает тебя лишь потому, что сам человек обязан истребить тебя в душе своей. Мне подождать, пока ты закончишь свои излияния?
— Мерзавец! Подлая тварь! Паук! Ползучий аспид! Я ещё подумаю, что с тобою сделать…
— Оставил бы ты свои титулы для себя, жалкий придумок!
Он исчез… на мгновение. Затем он вновь появился, в новом облике. Теперь он был одет во всё красное.
— Хорошо, оставим наши распри, — дружелюбно, как ни в чём ни бывало, обратился он ко мне. — Ты ищешь ведь своего предназначения? Ты желаешь понять, чего от тебя желает Всевышний? Я, как Первый сотворённый Им Ангел, так и быть, открою тебе эту тайну…
— Да и не было никакого первого ангела, — возразил я, — и легенду о нём сотворил ты сам, желая возвеличить своё ничтожество. Вселенная возникла разом, вся вместе, и иначе быть не могло. Во всяком случае, как мне представляется, была несущей и стала сущей… А насчёт моего предназначения — я понял, что Господь Сам направляет меня и откроет его тогда, когда это будет правильно. И потом, все ли тайны следует разгадывать? Терпение и смирение! — не я это первый сказал. Тайна на то и тайна… Что толку и смыслу, если всё будет известно наперёд?
Он зарычал глухо и вновь пропал.
И появился снова.
— Так вот! — возгласил он торжественно. Он был в новом обличье, светясь и мерцая как кремлёвская ёлка. И крылья белее снега помавали за спиной его. И нимб горел над его возвышенным челом, и глаза блистали горним пламенем.
— Так вот… твоё Истинное Предназначение есть новая религия и вера! И понесёшь ты новый огонь в сердца человеческие, и будут люди петь и радоваться жизни, полноценно вкушая дары, ниспосланные Свыше Господом! Ты мужественно прошёл все искушения и испытания, и послан я тебе затем, чтобы донести до Тебя, Сына Божия, сию Благую Весть! И будут ниспровергнуты искатели наживы, и батюшка продаст свой новый "Мерседес" или не проведёт евроремонт в своей трёхэтажной кельице, и всё для того, чтобы отремонтировать колоколенку!
Мне надоел этот бесплодный разговор.
— Зачем, — спросил я устало, — надо создавать что-то новое, когда всё исчерпывающе сказано в старом? Прошедшем горнило веков? Всё, что надо и не надо делать, было сказано, и будет повторяться вечно. Заповеди Христовы, учение Будды, высказывания величайших мудрецов, вновь и вновь открывающих и повторяющих одни и те же святые и непоколебимые истины! К чему мне это? Мне жаль, что я ошибся и потратил столько времени на разговор с тем, что и пустотою назвать-то нельзя! Бог… Он, Сам всё расставит по своим местам. И там, тогда… места для тебя не останется. Останется место и для пустоты, а вот для тебя — нет. И именно этого ты боишься более всего на свете, боишься всеми нервами той чудовищной лжи, что ты пытаешься внушать нам, бессмертным людям!
— Зшс-с-с! — ответило мне нечто, свивавшееся кольцами. Вскоре и оно исчезло…
Тишина отвечала мне. Только мелкий пыльный ветерок "чёртова свадьба" недолго покрутился там, где недавно подстригал кустарник называвшийся "пресвятым отцом"…
Мне остаётся добавить, что таинственное исчезновение "святого старца" не наделало никакого шуму. Более того, из печати куда-то таинственным образом пропали статьи его проповедей. И более того, на их место ещё более таинственным образом попали проповеди некоего отца Димитриана, неустанного "борца с сатаной", который борьбе этой неустанной посвятил несколько десятков книг…
Надо бы его тоже навестить при случае.
Глава 9 — Встреча у Колеса
И вдруг настала тишина в церкви; послышалось вдали волчье завывание, и скоро раздались тяжёлые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека…
Н.В. Гоголь, "Вий"
1
— Наверное, это всё-таки был дракон, — сказал рыцарь. — Мне доводилось слышать о них.
— Драконы тоже разные бывают… Этого же, как его ни называй, создали сами люди. И… ещё неизвестно, где наш невидимый режиссёр насоздавал больше декораций, здесь или в тех мирах, которые мы, каждый для себя, считаем реальным… Ладно, пускай мой собеседник будет дракон. Тот самый, из "Апокалипсиса".
— И люди же должны его победить?
— Ты прав. Ты прав и тысячу раз прав, сэр Бертран. Видишь ли, человек способен на многое, хотя подчас и сам не подозревает о своих силах и способностях. Он способен творить добро, даже не понимая, что это добро. Увы, со злом происходит то же самое.
— А скажи-ка мне, Леонтий… А Тинч? Ты лучше меня знаком с ним. Откуда он? Ведёт себя свободно, даже простецки, хотя по его уму и умению обращаться с оружием я бы никак не принял его за простолюдина. Признаться, я был бы не против как-нибудь помериться с ним силами. Он умеет орудовать посохом, но это оружие вилланов. Я подозреваю, правда, что в жизни ему доводилось держать в руках не только дубину. Среди вещей моих оруженосцев (с ними, вот ведь вспомнил! надо будет разобраться до ужина) должны быть мечи…
— Тинчес Даурадес — сын славного воителя, который, возглавив армию, избавил страну от войны. Тинчу многое довелось повидать
