Всего пять дней спустя, после того как национальная армия вышла к Средиземному морю в окрестностях Сагунто, крупные силы республиканцев внезапно продвинулись в районе нижнего течения Эбро в направлении Гандесы. Наступление вылилось в затяжные бои. Этот кризис обеспокоил генералиссимуса меньше, чем любого из офицеров его штаба. Франко угнетало опасное обострение противоречий в Европе.
Попытка Гитлера разгромить Чехословакию была чревата большой войной. Угроза возможного столкновения весьма беспокоила Франко, в то время как Негрин, чьи мирные предложения успеха не имели, почти желал его. Ибо неизбежное при этом соперничество великих держав должно было привести к коренному изменению соотношения сил в Испании.
Дипломаты давали понять, что в случае развития конфликта британско-французские войска перейдут через Пиренеи и одновременно займут территорию Рифа. К такой угрозе Франко не мог отнестись легкомысленно. Каудильо немедленно объявил свой режим нейтральным и вынужден был смириться с тем, что Гитлер прекратил помощь Испании, а Муссолини частично отозвал CTV.
В течение нескольких недель напряжение достигло апогея, а затем Великобритания и Франция еще раз пришли к соглашению с Гитлером, подписав 29 сентября 1938 года Мюнхенский договор{51}. Последствия их уступок носили глобальный характер. Приближался и час гибели республиканской Испании. Сталин понимал, что ему больше не удается проводить «политику коллективной безопасности» совместно с западными державами. В результате вспомнили и о советском военном потенциале.
Первым шагом стал роспуск интернациональных бригад, находившихся на обеспечении Кремля. Эти формирования, которые вместе с «пятым полком» коммунистов, разросшимся до численности корпуса, служили ударными группами республиканской армии, были выведены из победоносно начавшегося сражения за Эбро. Ни прощальный парад, который принимал Негрин, ни попытки объяснить происходящее женевскими резолюциями Лиги наций и лондонского «комитета по невмешательству» не смогли скрыть того факта, что решение Сталина было основано на политических реалиях.
Ему генерал Франко был обязан своей последней решающей победой. Вскоре после отхода бойцов интербригад, начиная со 2 ноября 1938 года, контратаки национальных сил стали весьма успешными. Из 100 000 республиканцев, которые в июле перешли Эбро, 15 ноября на северный берег возвратились всего 15 000.
Месяц спустя испанские национальные силы приступили к захвату Каталонии. Лишь в отдельных местах они сталкивались с серьезным сопротивлением. Барселона пала без борьбы. Единственное препятствие дальнейшему продвижению создавала холодная, влажная погода. К 9 ноября 1939 года наступавшие вышли к пиренейской границе на всем ее протяжении. Мануэль Асанья и республиканское правительство заблаговременно спаслись бегством.
Дипломатическое признание режима Франко Лондоном и Парижем дало Асанье повод к отставке. Негрин еще раз попытался захватить власть в республиканской Центральной Испании. Однако флот Народного фронта взбунтовался и взял курс на французские территории Северной Африки. В Мадриде офицерская хунта подняла восстание, направленное против коммунистов. Кровавое столкновение между ними завершилось тем, что войска национальных сил Испании взяли столицу без боя.
В течение восьми дней три армии под командованием Оргаса, Саликета и Кеипо заняли оставшуюся часть республиканской территории. Когда Франко, больному гриппом, сообщили о выполнении задачи, он сказал только: «Очень хорошо, большое спасибо». Заключительное коммюнике верховного командования от 1 апреля 1939 года гласило: «Сегодня национальные войска после разоружения и пленения Красной Армии достигли своей последней военной цели. Война окончена».
ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
По словам одного из английских авторов, в 1939 году над Испанией опустился «саван молчания». Это определение несправедливо: дело не только в громких стенаниях, раздававшихся на могилах (во время гражданской войны погибло около 300 000 человек), но сцены братания, торжественные богослужения и пышный парад победы — все это было в тогдашней Испании. Массы беженцев с повозками и вьючными животными где-то на пути в Левант встретились с войсками национальной армии, уполномоченные «Auxilio social»[34] кое-как снабдили нуждавшихся самым необходимым, и теперь они возвращались в родные места, полные новых надежд.
Официальная пропаганда была не в состоянии отразить размах триумфальных настроений и передать всю глубину облегчения, царившего в обществе. Правда, тут же началась планомерная расправа победителя над поверженным политическим противником. Уже 9 февраля 1939 года Франко подписал закон, имеющий обратную силу, согласно которому подлежала наказанию «подрывная деятельность» в период с 1 октября 1934 года по 18 июля 1936 года, а также оказание сопротивления Alzamiento nacional. Это жестокое право ex postfacto[35] бросало тень на сотни тысяч, если не миллионы испанцев.
Во многих городах заседали военные трибуналы. Особая судебная палата, учрежденная 14 марта 1939 года, рассматривала наиболее тяжкие случаи. Лица, ответственные за крупные кровавые расправы, персонал «чека» и «народных судов», политические комиссары и члены «марксистских» комитетов, палачи и убийцы лишь в редких случаях могли надеяться на снисхождение. Их приговаривали к смерти и расстреливали. Поджигатели и осквернители церквей, сочувствующие и милиционеры скорее могли рассчитывать на милосердие. Вместе с офицерами и низшими чинами «народной армии» их временно отправляли в тюрьму.
Режим Франко и его суды особого назначения действовали, в принципе, так же, как и державы-победительницы во второй мировой войне. Ничто не дает повода утверждать, что народный фронт, в случае своего триумфа, отказался бы от новой расправы над противниками. Остается лишь констатировать, что вновь учрежденные органы возмездия не допускали кровавых погромов и таким образом, по крайней мере, предупреждали дикие бесчинства, которыми так богата история Испании.
Франко видел перед собой и еще одну нелегкую задачу: восстановление разрушенной экономики. Кредиты лондонских консорциумов и ассигнования Германского рейха после окончания вновь возобновленных переговоров относительно распределения капиталовложений в испанские предприятия так же мало служили этой цели, как и договоры о торговле с Великобританией и Францией, Италией и Португалией. Разгорающаяся вторая мировая война устанавливала подобным сделкам жесткие границы. Поэтому Франко провел национальный заем, который принес свыше 5 миллиардов песет. Кроме того, с целью подъема экономики и преодоления балансового дефицита во внешней торговле осенью 1939 года он разработал десятилетний план развития.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
