Зато он добился неплохих успехов в учебе. Папа желал, чтобы сын пошел по его стопам и стал бы технологом. Однако сын настоял на своем и поступил-таки на биологический факультет. Папа совершенно справедливо рассудил, что биофак – это то самое место, где извращенцы-преподаватели учат студентов рассматривать половые органы жучков и всяких прочих подопытных лягушек, и сына проклял. А тот не расстроился и с головой окунулся в главную страсть своей жизни. Альфреду хотелось изучать живых существ, и вот теперь он мог сколько душе угодно их изучать.
Универ он закончил с красным дипломом. В аспирантуру поступил в престижный Гарвард. Годам к тридцати Кинси стал в своей области вполне себе признанным авторитетом. Главное, что отличало его работы, – это предельная методичность. Каждую отловленную особь насекомого профессор измерял по двадцати шести показателям и все данные аккуратненько заносил на специальную карточку. Причем этих особей были не сотни, и даже не тысячи, а десятки и сотни тысяч. После того как измерения были закончены, профессор долго и тщательно анализировал данные и только после этого решался опубликовать результаты своей работы.
В Бога профессор Кинси больше не верил. Зато он верил в природу. В то, что все в этом мире устроено красиво и практично. Изучение насекомых здорово укрепило его в этой вере. Каждое создание, которое он булавкой пришпиливал к своей коллекции, было идеально приспособлено к выживанию. Оно умело есть, пить, ползать или летать, побеждать врагов или прятаться от них, а главное – при малейшей возможности тут же размножалось. Это была жизнь в чистом виде, и профессор мог часами завороженно наблюдать эту жизнь через окуляр своего микроскопа.
В двадцать с чем-то лет Кинси получил свою первую ученую степень и сразу же после этого женился. Внешне семья выглядела на редкость счастливой. У них родилось четверо детей, а соседи никогда не слышали, чтобы в доме Кинси кто-либо повышал голос. Но, сравнивая свое собственное поведение с поведением насекомых, которых он изучал, профессор не мог не замечать разницы. Насекомые размножались страстно и целиком сосредотачиваясь на этом интересном занятии. Они никогда не испытывали чувства вины и никому не жаловались на сексуальные психозы. Они вели себя так, чтобы всем вокруг было понятно: секс – это отлично. Просто здорово! А вот люди вели себя совсем иначе.
Прогуливаясь как-то с коллегой по кафедре в садике, Кинси заговорил о том, что половая жизнь человека – штука учеными практически не изученная. Мы отлично знаем, как работает пищеварительная или выделительная система нашего организма. Но вот все, связанное с сексом, является полным табу. Ученым вход в эту область запрещен. В результате мы имеем кучу стереотипов, насчет которых никто не в состоянии сказать, откуда они, черт возьми, появились, и не имеем ни единого научного факта. О размножении тараканов людям известно больше, чем о размножении самих людей.
Коллега согласно кивал головой. А Кинси развивал свою мысль: долг науки развеивать туман невежества везде, где это возможно. Человек смотрит на себя самого как на некое высшее существо. Не такое, как все остальные существа на планете. Но так можно было смотреть на человека раньше, в пору религиозных предрассудков. А поскольку в наши дни гипотеза Бога окончательно отвергнута, то и угол зрения должен быть совсем иным.
Главное, чего всегда хотелось человеку, – это быть любимым. Ну или хотя бы не «быть любимым», а «чувствовать себя любимым». И именно этого главного человеку всегда и не хватало. Прежде наивные люди называли любовь порывом души. Но ведь никакой души нет, человек – это просто тело. И любовь – это не более чем работа желез внутренней секреции. Так что человека можно и нужно изучать как обычное животное. Откинув стыд и священный трепет. В том числе изучению подлежит и его сексуальная жизнь. Хватит экивоков – любовь, о которой вздыхали поэты, – это по сути просто эрекция и работа яичников. Точно такие же, как у насекомых, рыб или лошадей.
– Жалко, что этим перспективным направлением совсем никто не занимается, – вздохнул Кинси.
– Почему бы этим не заняться вам, профессор? – пожал плечами его коллега.
«А действительно, – подумал Кинси. – Почему?»
2
Спустя всего полтора года профессор Кинси впервые прочел пробную лекцию для коллег, в которой обрисовал свои взгляды на проблему.
Он начал с того, что в наше время сфера сексуальных отношений по-прежнему, как и тысячи лет назад, остается практически не исследованной. В этой области царит полное невежество, а причина этого в том, что ученые наивно считают, будто человеческий секс чем-то отличается от секса животных. Но даже самый поверхностный взгляд на устройство наших половых органов показывает: никаких отличий нет. А значит, изучать эту область можно точно так же, как прежде Кинси изучал половую жизнь насекомых.
Коллеги сидели с разинутыми ртами. Большая часть из них перестала подавать руку Кинси сразу после того вечера. Ни о каком выделении средств на извращенские фантазии профессора, разумеется, не могло идти и речи. Это ж надо до такого додуматься: человек не отличается от животного! Подобная мысль могла прийти только в напрочь больную голову. Упрямо сжав челюсти и не обращая внимания на насмешки, Кинси подал заявку в Фонд Рокфеллера, и там все-таки ему выделили средства на проведение исследований.
За работу профессор взялся с той же методичностью, что всегда его отличала. Точно так же, как и в случае с насекомыми, он решил сперва собрать большую коллекцию данных, потом хорошенько ее проанализировать и только потом делать выводы. Бабки, выделенные Фондом, позволили Кинси проанкетировать тысячи людей. Каждый из которых абсолютно добровольно и абсолютно анонимно должен был ответить на множество вопросов, касающихся его интимной жизни.
Во сколько лет у изучаемой особи началась половая жизнь? Насколько она интенсивна? Чего именно касаются сексуальные фантазии? Занимался ли анкетируемый мастурбацией? Если да, то как часто? И что при этом представлял? Имели ли место контакты с партнерами собственного пола? А с партнерами противоположного? А с животными? Если нет, почему? Ну и все в таком же роде.
На проведение исследования и анализ полученных данных ушло больше двенадцати лет. Первый том своих результатов Кинси выпустил в свет только после Второй мировой. Книга называлась «Сексуальное поведение самца человека». Куча таблиц, зубодробительная научная терминология. Вряд ли издатели рассчитывали, что томик станет бестселлером. Однако он стал. И не просто бестселлером, а мегабестселлером, одной из самых известных (и самых спорных) книг ХХ века.
3
У русской группы «Н.О.М.» есть песня, в которой припев звучит так:
Шесть процентов людейи иных представителей человеческой расы —педерасты!
Трудно представить, будто петербургское хулиганье из «Н.О.М.» когда-либо читало книги Кинси. Хотя приведенная ими статистика родом как раз оттуда. Именно Кинси первым взялся утверждать, что приблизительно шесть – восемь процентов популяции людей являются чистыми гомосексуалистами.
Для читателей это было как удар с разворота ногой в глаз. Цифры и сведения, которые приводил Кинси, разрушали всю привычную картину мира. Прежде люди верили, что «человек» все-таки звучит гордо. Что, произнося это слово, мы имеем в виду нечто особое… хрупкое и прекрасное. Если на сияющих одеждах человека и есть отдельные пятна (типа гомосексуализма или мастурбации), то их вполне возможно отстирать. А оказалось, что люди – просто грязные и похотливые скоты.
Согласно данным Кинси, первый оргазм человеческий самец получает в возрасте от восьми до тринадцати лет. И дальше тут же начинает удовлетворять себя самостоятельно. Опросы показывали, что до девяноста шести процентов мужчин до брака практиковали мастурбацию. И это бы еще полбеды, но самостоятельно удовлетворяли себя еще и шестьдесят процентов женщин. Причем иногда в том возрасте, когда на деток принято умильно смотреть и называть их ангелочками. Скажем, в его исследовании имелись данные о семилетнем ребенке, который имел семь оргазмов в течение трех часов. Из-под маски ангела явно перло что-то с рогами и копытами.
Ну ладно, допустим, до брака все мы немного не таковы, какими хотели бы быть. Гормональный взрыв, половое созревание и все такое. Но, встретив свою вторую половинку и принеся ей перед алтарем положенные клятвы верности, можно ведь успокоиться, а? Нет, нельзя, отвечали данные Кинси. Опрошенные им люди сообщали, что больше половины состоящих в браке мужчин и четверть женщин к сорока годам имели хотя бы один эпизод секса на стороне. А приблизительно треть мужчин и каждая десятая женщина имели любовников на постоянной основе.
Однако самый большой скандал вызвали данные Кинси, касающиеся однополых связей. На гомосексуализм в то время смотрели как на сложное, но в принципе излечимое заболевание. Единственно возможная норма – это секс с партнером противоположного пола. А если эта норма нарушена, то в дело должен вмешаться врач, а потом еще и прокурор. Гомосексуалистам прописывали контрастные души из холодной воды и кипятка, высоковольтные разряды в определенные участки головного мозга и длительную изоляцию.
