— Я этого не отрицаю. Но этим людям повезло, а сам я больше не хочу играть в азартные игры. Видите, как все просто. Я живу, как хочу, и не отчитываюсь ни перед кем.
Вот уж сказал, так сказал! Мэйзи чуть не стукнула его.
— У вас на все готов ответ, но все равно вы не правы.
— Может быть, — пробормотал Блейн, горько усмехнувшись.
Она взглянула на него из-под ресниц. Он выглядел мрачным и красивым, и на его соблазнительных губах больше не было улыбки.
Нет, ни за что на свете Мэйзи не попросит его повернуть назад и отвезти ее домой!
Глава восьмая
Позитано — очень красивый город с сонными переулками и крутыми дорожками, спускающимися к берегу, где в ресторанах подают блюда из только что пойманной рыбы. Город был небольшим, и если бы Блейн и Мэйзи обедали в ресторане, он обязательно встретил бы знакомых. Поэтому Мэйзи была рада, что они будут обедать у него дома. Она не хотела терять ни минуты общения с ним.
«Феррари» поднимался вверх по склону, покрытому пышной растительностью. От красоты открывающихся видов и звона цикаду Мэйзи захватывало дух.
По невысказанному взаимному согласию они молчали остаток пути, и Блейн заговорил, только когда они въехали в ворота виллы, окруженной высокой белой стеной.
— Добро пожаловать в мой дом.
К входной двери, расположенной на уровне второго этажа, вела широкая лестница, а на балконах Мэйзи увидела яркие вазоны с цветами.
Блейн перебросил пиджак через плечо, ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Мэйзи почувствовала такой порыв желания, что едва не потеряла равновесие.
Поднявшись по лестнице, они вошли в огромную гостиную, выдержанную в кофейных тонах. С огромного балкона открывался вид на Позитано, за которым сверкало голубое море. На балконе находились стол и шесть уютных кресел, а в терракотовых вазонах росли душистые вербены, розовые бегонии, шалфей и много других цветов, наполнявших ароматами теплый воздух.
— Вот это да! — Мэйзи даже не пыталась скрыть восхищения. — Это невероятный дом!
— Вы еще не все видели, — мягко заметил Блейн, но было ясно, что ему приятен ее восторг.
Этажом ниже располагались кухня и столовая, отделанные белым дубом и черным мрамором. Из столовой был выход в сад, где стояли кованые стол и стулья. Этажом выше находились две большие спальни с ванной комнатой между ними.
Но самый верхний этаж произвел на Мэйзи наибольшее впечатление. Стеклянная стена спальни позволяла любоваться морем, лежа на огромной кровати с черными шелковыми простынями и мягкими, зовущими подушками…
К спальне примыкала великолепная ванная комната из белого и черного мрамора.
Никогда в жизни Мэйзи не видела ничего подобного. Это был шедевр модернизма.
Вдоль одной стены был расположен платяной шкаф, а на другой были полки с книгами, газетами и чем-то еще. Мэйзи не успела рассмотреть, потому что взглянула на потолок.
И замерла. Над кроватью было огромное круглое зеркало, бесстыдное и смелое.
Она взглянула на Блейна и покраснела, поняв, что он заметил ее реакцию. Заметил и порадовался. Вынуждая себя смотреть прямо на него, Мэйзи сказала:
— Здесь очень хорошо.
— Хорошо? И только-то? Я потратил много времени, планируя эту комнату.
Он смеется над нею! Она знала, что он смеется, хотя лицо его было серьезным.
— Это… необычно, — призналась Мэйзи. — Очень.
— Очень необычно. Спасибо.
— И… очень по-мужски. Все черно-белое. Аскетически, но и роскошно в то же время. Этого вы пытались достичь?
— Не думаю, что я к этому стремился. Просто хотел, чтобы у меня было место, где я мог бы расслабиться… и любоваться видом.
Она поняла, о каком виде он говорит. О виде великолепной нагой женщины в том зеркале. Женщины, которая была счастлива взять то, что он мог предложить, и не желала обязательств. Мэйзи не знала, сердиться ей или грустить. Она даже заподозрила в себе ревность и зависть.
Но ей некого винить, кроме себя. Он даже не хотел видеть ее сегодня вечером, и уж тем более не хотел привозить ее в свой дом, в свою спальню.
Почему она решила, что у нее есть шанс быть с Блейном? Потому, что похудела немного? Это же смешно. Отчего же ей не до смеха?
— Пойдемте вниз. Я приготовлю вам что-нибудь выпить и переоденусь.
— Прекрасно.
Она повернулась, забыв о своих каблуках, и оступилась.
— Осторожнее.
Блейн поймал ее, когда она уже падала, и она оказалась прижатой к его твердой груди.
— Это из-за туфель. — Она смотрела на Блейна, а он не собирался отпускать ее. — Я… я не привыкла к туфлям на шпильках.
— У ваших волос запах цветущей яблони. — Его голос звучал хрипло. — И они такие шелковистые и мягкие.
Его руки лежали у нее на боках, и теплота его плоти отняла у Мэйзи способность говорить. А когда он притянул ее ближе и его подбородок оказался у нее в волосах, она закрыла глаза.
Прикосновение его губ к ее губам было легким, почти незаметным. Сквозь тонкую ткань платья она ощущала движение его рук по изгибам ее тела. Его губы прикасались к ее щекам, носу, глазам, и поцелуи становились обжигающими, быстрыми и чувственными. Она ощущала его теплое дыхание на своей коже, легкие покалывания там, где он касался ее плоти, и ноги ее слабели с каждой секундой.
Море новых, неизведанных чувств охватило ее. Она была очарована, околдована силой его нежности. Желание просачивалась через каждую клеточку ее тела. Мысли исчезли.
— Мэйзи, Мэйзи.
Он выдохнул ее имя хриплым и дрожащим голосом.
Она не могла потом вспомнить, как оказалась на огромной мягкой кровати. Черный шелк коснулся ее кожи, будто теплые сливки, и в удивлении она открыла глаза.
— Блейн? — произнесла она ошеломленно. Он уже сдвигал лиф платья с ее напряженных грудей. Теперь он замер.
— О, черт!
Он тяжело дышал несколько секунд, потом обрел контроль над собой, медленно поднялся и пошел к двери. Не оборачиваясь, он резко сказал Мэйзи:
— Ты видишь? Ты видишь, каково это — быть с тобой? Я не могу держать руки вдали от тебя.
Но она и не хотела, чтобы он держал руки вдали от нее, так в чем проблема? Мэйзи сидела, дрожала всем телом и перебирала пальцами складки платья.
— А это имеет значение?
Он встряхнул головой, будто избавляясь от наваждения, и когда заговорил, его голос звучал спокойнее.
— Имеет значение, потому что ты не такая женщина, которую мужчина берет в кровать на одну ночь, а потом забывает о ней. Ты не можешь быть номером телефона в маленькой записной книжке. Ты подруга Джеки, друг семьи. Ты живешь с моими родителями, работаешь для них. — Он резко остановился, расправляя плечи, но так и не повернулся к ней лицом. — Это было безумием — привезти тебя сюда сегодня вечером.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
