Или через тебя передал.
— Значит, тебе просто от безделья мерещится. Занялся бы чем-нибудь.
— Угу. Пойду пошарахаюсь по Владивостоку. Или по Фриско.
Юри язвительно вставила:
— Ну да, ведь одно это пригород другого!
— Не придирайся, просто мне нравятся города у моря. Есть в них что-то…
— Портовые кабаки и шлюхи, — уточнила она, — К ним-то ты как раз и стремишься в скорбные минуты. Алкоголик кобелячий.
— С вами, с тобой и Валькирией не только сопьешься, но и закуришь. И уж наверняка начнешь плохо думать о женщинах.
Эн Ди прилепил к виску металлическую пластинку, коснулся ее. Багровая Юри проворчала:
— Что-то ты по старинке облик меняешь?
Эн Ди усмехнулся:
— Это вовсе не то, что ты думаешь. Это просто украшение с планеты Тарсаон. Оно распыляет ничем не пахнущее вещество кланг, блокирующее отрицательные эмоции.
— Профессионалы их не испытывают, — улыбнулся А'Харрн. Эн Ди слегка поклонился ему:
— Верно. Но я просто хочу выпить и поболтать в приятной даст чувство уюта и мне, и собутыльникам, — Эн Ди щелкнул пальцами и принял вид обыкновенного парня в куртке, свитере, джинсах и кроссовках «ZENGER». Вытащил из пачки «Salem» сигарету, затянулся прохладным ментоловым дымом, — Ну я пошел.
— Скатертью дорога, — фыркнула Юри.
5. Этли
— Что с тобой, сестра? — князь погладил по спине уткнувшуюся в мягкие шкуры, разбросанные по постели, младшую сестру, — Этли, кроха?
Влажное всхлипывание. Спина еще не достигшей совершеннолетия сестренки сердито дернулась.
— Ну послушай, ведь всё уже кончилось, — попытался он успокоить перепуганную девочку, — Ведь уже все хорошо?
Этли покачала головой, но постепенно успокоилась. Шмыгая носом она повернула голову:
— Мне так страшно… Посиди со мной, братец!
— Все уже кончилось, — повторил князь. Сестра покачала головой:
— Не знаю. Мне страшно… Ну, не того, что уже было. Мне кажется, мы только получили передышку, братец. Не могу сказать, то есть не подберу слов, чтобы передать, что творится в душе. Впереди все черно. Колдун… Он сделал, — сестра поморщилась и помахала рукой, — Он вызвал силы, понимаешь меня? И теперь они здесь, я чувствую. Они злые, эти силы. Может, мы и не виноваты, но им всё равно. И если мы хоть чуть-чуть помешаем, то нас не будет. Нас прихлопнут, как муху, и даже не заметят этого.
Князь нахмурился. Его сестра Этли, странная девочка, часто непонятная и какая-то чужая, иногда говорила с ним. Предсказывала будущее. И только высота происхождения спасала ее от уготовленного колдуньям конца. Она совсем не умела «быть такой как все», и старый, покойный теперь уже князь Сандери поэтому любил ее больше всех, беззащитную тоненькую златоглавую Этли, не умеющую притворяться.
В голову Халрику вдруг пришло: а вдруг покойник так выделял ее еще и потому, что она иногда помогала ему предсказаниями править государством? Ведь то, что она говорила, почти всегда сбывалось.
— Этли, сестренка… Скажи мне, что ты видишь. Не бойся, я же с тобой, — хрипло попросил князь. Девочка подняла на него вновь наполняющиеся влагой глаза:
— Там страшно, братец! Небо исторгнет четырехрукого человека, и он будет биться с тем, кто был вызван колдуном. Сила его непостижима, братец. У него два страшных, черных меча, выкованных в незапамятные времена неведомыми богами другого мира, и в них все зло и все разрушение для нашей земли, ибо этими мечами разрушит он города и села, даже не прикасаясь к ним! Я вижу, как замах его меча исторгает колдовской свет, и свет этот падает на наши прибрежные города — гавани, испепеляет их, хотя этот человек находится во многих днях пути от уничтоженного. И по левую руку от него идет зверь, пожирающий души, а по правую летит ведьма, иссушающая мозг и сводящая с ума… Мне страшно, братец, — заплакала она, — Ты великий воин, ведь я видела, как ты оборонял ворота от прорвавшихся воинов Дикой Рати, но даже если бы ты был в тысячу раз сильнее — ты и на миг не остановил бы их! Ты только отсрочил беду, но она стала во много раз больше. Если ты выполнишь обещанное, тебе отомстят его спутники. Если не выполнишь — ты видел, что может быть со страной.
— Пока я могу поднять меч, я буду защищать тебя и других. Но ты не сказала про того, который истребил Дикие Рати. Что будет делать он?
Этли покачала головой:
— Его сила тоже злая. Они бьются друг с другом везде, где сталкивает их судьба. И везде оставляют после сражений гарь от берега до берега, безлюдные руины городов, чуму, бесплодную землю и отравленные реки… Горе нам, брат!
— Надеюсь, что твое предсказание не сбудется, — неуверенно пробормотал князь, вспоминая слова, сказанные Тунгом на башне, — Ведь он обещал не причинять вреда ни мне, ни людям Миррор.
Сестра горько усмехнулась:
— Мне кажется, он забыл о своем обещании еще раньше, чем покинул тебя. Наша страна значит для него меньше, чем для тебя мотыльки, кружащие у пламени светильника. Даже его заклятый враг, для битвы с которым ты так поспешно предложил нашу страну, даже он не так беспечно относится к своим обещаниям. Но это не значит, что он лучше. Оба они бесконечно чужие нам! Даже оттого, что кто-то вспомнил про наш мир, скоро здесь все изменится. Идут перемены…
Она совсем успокоилась, вздохнула и прижалась щекой к руке князя:
— Ну вот, опять это кончилось, и я стала обыкновенной девушкой. Побудь со мной еще немножко. А потом можешь идти решать свои скучные, государственные дела.
Халрик провел ладонью по шелковистым, чуть вьющимся длинным волосам столь редкого в Миррор золотого цвета. Сестра прикрыла глаза:
— Вот вырасту, и отдашь ты меня замуж… И я буду видеть тебя может быть раз в зиму, а может быть и раз в десять зим. И буду скучать по тебе.
— Никогда не выдам, — улыбнулся князь, — Терять домашнюю колдунью? Ну нет!
Этли нахмурилась:
— А по мне — так и не жаль. Все равно, как ни открою рот — вечно все плохое предсказываю. Хоть бы раз что хорошее.
— Знать о грядущих бедах куда важней, — возразил юноша, — Это тебе любой правитель подтвердит. Вот только почему-то думают, что раз сказано, то уж непременно случится. Потому и боятся колдунов Да и я боюсь. Когда не знаешь… — он замялся, подыскивая слова, — Ну, в общем, даже если что плохое и случается, то хоть перед ним не тяжело. А так… Жить, зная о грядущих бедах, переживать о том, чего еще нет… Хм, будь я простым горожанином, наверно, наверно, и я бы не
