Читаем без скачивания Ревизор: возвращение в СССР 36 - Серж Винтеркей

вряд ли бы мои выступления имели бы и четверть того успеха, что есть сейчас. А так-то ясно, что я человек нестандартный для этого времени, многое вижу иначе, и умею это передавать в своих выступлениях. Конечно, людям интересно…

Осталось мне с Ионовым поработать несколько дней всего. Скоро уже и в Берлин. Договорились, что деньги мне за выступления перечислят по почте в конце августа, а то я же буду в разъездах, мало ли не смогу забрать, и их обратно в бухгалтерию вернут. Сумма выйдет внушительная по советским временам, забирать ее на почте под пристальным вниманием очереди будет тоже интересно. Откуда деньги пришли, там не оглашают, так что, наверное, все будут думать, что студенту родители из провинции прислали денежек на жизнь и учебу в Москве. И родители явно при деньгах, даром что провинциалы…

Пока был у Ионова, на улице зарядил мощный ливень.

– Промокнешь, пока до машины добежишь, – сказал он, – давай я чайку сооружу. И откроем, что там принес, перекусим.

Я даже ничего словами не успел сказать, как мой живот выдал восторженную трель. Ну да, беготня по исполкомам, сразу перед этим МГУ. Пообедать не получилось. Ионов рассмеялся и достал кипятильник.

Посидели полчаса, перекусили ветчиной с хлебом и поболтали под барабанную дробь дождя по подоконнику. Защиту от звука нынешних окон с будущими в двадцать первом веке не сравнить, ливень очень сильно шумел. Но было что-то в этом приятное, хотя разговорить и приходилось громко, чтобы услышать собеседника. А когда ливень начал стихать, приоткрыли форточку, и насладились свежим воздухом. Как вкусен воздух во время дождя...

Приехал домой, няня мне говорит:

– Звонило двое мужчин, не стали оставлять информацию, сказали, что перезвонят, в то время, что я указала.

– Спасибо, Валентина Никаноровна! – поблагодарил я ее.

Кстати, привез сегодня и магнитик на холодильник, купил в магазине «Юный техник». Он, конечно, не был оформлен в привычном мне в будущем виде сувенира, просто плоский кружок, но свою роль по удержанию записок на холодильнике выполнять будет.

Парни не спали, потрепал их по макушкам, поиграл минут десять, а за это время Валентина Никаноровна ужин разогрела. У Ионова был легкий перекус, организм у меня молодой, так что поблагодарил и отправился на кухню. Только сел за стол, как, конечно, раздался телефонный звонок.

Звонок был от Ильдара. С благодарностью за наводку на хищения с мясокомбината. Сказал, что предыдущей ночью все у них срослось, и что материалы для статьи в «Труд» они могут передать мне примерно через неделю.

– Через неделю уже не надо, я в Берлин уеду, потом на свадьбу к брату, потом в Палангу, – сказал я ему. – Тогда уже на конец августа будем ориентироваться с этой публикацией.

Положив трубку, усмехнулся. Зная Ильдара, он, наверное, как-то и мою статью в «Труде» на эту тему себе в заслуги припишет. Напишет что-нибудь в отчете, типа: «Мной организована публикация статьи в газете «Труд» по материалам этого рейда. Поручение выполнено Ивлевым П.Т.».

Говорили минут десять. Ужин, конечно, остыл. Взглянул на часы. О, как раз Ахмад должен с работы уже подойти. Сходил за ним, а то не позовешь – ужинать не придет. Так и есть, он был уже дома, но к нам идти не собирался. Упрямый…

Все же зазвал на ужин. Только по новой разогрели еду в сковородке, как снова телефонный звонок. Указал жестом Ахмаду на сковородку, вздохнул и пошел брать трубку. Это Ираклий оказался.

Начал с восторгом пересказывать мне то, что я уже слышал от Ильдара.

– Сидим мы, значит, вся задница одеревенела, и тут, наконец, шум мотора!

И все в таком духе…

Еда остывает снова, а я слушаю. Обидно, но надо же другу дать выговориться. Оборвешь сейчас, обидится. Наконец, он закончил освещение событий ночной засады, я задал пару вопросов в развитие, и снова вернулся на кухню. Смотрю, Ахмад сковородку в два полотенца замотал, чтобы не остыло. Взглянул на него с благодарностью, и тут снова звонок.

– Тебе, если поесть вдруг захочешь, надо телефон отключать, – посоветовал Ахмад мне в спину.

Очень хотелось рявкнуть в трубку что-то хрестоматийное – не видишь, дорогой, мы кушаем! – но я удержался, конечно. Я вообще не люблю тех, кто готов рявкать в трубку на людей. Значит, и самому не камильфо так делать.

А это уже Сатчан оказался. Задал несколько вопросов о нашей с Мещеряковым поездке в Городню, после чего сказал:

– Был сегодня у Захарова по своим делам. Он про тебя вспомнил, и твое предложение подсветить в «Труде» реализацию идеи про комбинаты общественного питания в Москве. Завтра с утра к нему забежишь по этому вопросу, ладно? Он хочет детали согласовать, как и что. Я ему сказал, что с двенадцати до пяти ты приносишь пользу обществу, разъезжая как лектор от «Знания» по столице, так что в это время точно не сможешь.

Про автобиографию Ахмада он ничего не сказал, а я напоминать не стал. Значит, скорее всего, еще не передал тестю ее. Была бы уже реакция министра, он бы точно мне не забыл про нее сказать. Министр есть министр, поручение от него не забудешь выполнить, даже если он твой тесть…

Войдя на кухню, прежде чем присесть, с опаской покосился на телефонный аппарат в коридоре. Он молчал.

– Ждет, чтобы зазвонить, как только ты сядешь, – хохотнул Ахмад, – кстати, Загит не звонил? Как они там с Аннушкой?

– Нет, кстати. А ведь много уже времени прошло… – задумчиво сказал я, накладывая картошку с гуляшом из сковородки. – Пашет, наверное, как трактор, не до звонков.

***

Отделение Революционных вооруженных сил Колумбии – Армия Народа, неподалеку от границы с Венесуэлой

– Мануэль, мы должны отделиться от центра, – сказал смуглый мужчина лет тридцати, – Педро забирает все наши ресурсы. А мы не можем знать, на что он их расходует.

– Говорит, что на покупку оружия… Зря ты так горячишься, Антонио… – ответил ему мужчина лет сорока пяти.

– Как же мне не горячиться? Если на покупку оружия, то где наша доля этого самого оружия? Все, что у нас есть – мы сами добыли в бою у империалистической армии, угнетающей наш народ!

– Ну, не совсем и в бою… Украли у военных со склада. А что ты