Читаем без скачивания В ожидании апокалипсиса - Чингиз Абдуллаев

Но оба, к сожалению или к счастью для нас, покончили с собой. Не делайте удивленного лица, Дронго, они действительно добровольно совершили самоубийство. Оба. Так уж получилось. В общем, ситуация была ясна. Мы полностью проигрывали свою войну, уступая по всем позициям. И тогда мы решили использовать тот самый знаменитый принцип дзюдо — падая, увлекай за собой соперника.

Наша агентура в странах Восточной Европы уже активно работает. А в бывших республиках СССР она пока в резерве. Но мы убеждены, что процессы интеграции будут все равно нарастать, и рано или поздно мы задействуем наших людей, начав новое объединение страны. Кстати, по нашим данным, в Литве на выборах этого года обязательно победит партия Бразаускаса — бывшие коммунисты. И наконец, американцы. Они действительно обошли нас, разгромили полностью. Хотя враг исчез, но теперь чаша весов заколебалась. Что случается с весами, когда одна чаша стремительно облегчается? Другая, резко идя вниз под собственной тяжестью, ударяется о землю или переворачивает весы. Лишившись врага, Америка может рухнуть под тяжестью собственных проблем. Наши аналитики дали неожиданный прогноз: почти наверняка на выборах в США победит Билл Клинтон. А новое поколение американцев, успокоенное победой над коммунизмом, начнет обращать больше внимания на свои внутренние дела. Если ничего не произойдет между США и Китаем (что совсем не исключено), вскоре начнутся экономические войны между объединившейся Европой, Японией и США. Национальные меньшинства потребуют больших прав, усилится конфликт между черным меньшинством и белым большинством. Погромы в Лос-Анджелесе лишь первая ласточка.

Вот тогда в дело вступят наши агенты и «люди влияния». Развал и разгром наших потенциальных соперников может стать более страшным, чем наш собственный.

Дронго:

— У меня такое ощущение, что мы все провалились в пятидесятые годы, самый пик «холодной войны».

Дмитрий Алексеевич:

— Ту войну мы проиграли, эту выиграем. Сейчас наши резиденты, агенты, информаторы и осведомители десятками переходят на сторону врага. Среди них есть много наших людей. У них только одна задача — закрепиться. Активно действовать они начнут через десять-пятнадцать лет. Тысячи людей покидают Россию, эмигрируя на Запад. И среди них много наших людей, иногда целые семьи. А задача у них тоже одна: просто выжить, приспособиться и быть готовыми к сотрудничеству с нами через много лет. В состоянии эйфории после победы ЦРУ не сможет разгадать нашу игру, а когда поймет, будет слишком поздно. Нельзя же проверить сотни тысяч людей, участвующих в миграционных процессах. Невозможно проверить каждого политика в республиках бывшего СССР, в странах Восточной Европы. Да никто и не позволит проводить подобные проверки. Есть вещи, которые нужно скрывать даже от своих.

Американцам в 1973 году удалось внедрить своего агента в ЦК КПСС. В орготдел они не смогли проникнуть, там сидели штатные аппаратчики обкомов и горкомов, в международный и общий попасть тоже было нелегко, мы проверяли очень строго. А вот в отраслевой отдел ЦК КПСС им удалось провести своего человека. Туда брали специалистов с предприятий, из министерств. Позднее мы смогли на него выйти. И тогда узнавший обо всем Юрий Андропов приказал его ликвидировать без ненужного разбирательства. Мы устроили автомобильную аварию. Никто, даже Брежнев, не знал об истинных мотивах этого убийства. Дело было закрыто и сдано в архив. Вот так мы и американцы работали в семидесятые годы, пока наша страна не уступила окончательно…

Глава 15

Она сидела на стуле, вытянув ноги. Как обычно, Мария была одета в темные брюки, какой-то грубый шерстяной свитер, очки лежали на столе, плащ брошен на постель. Поблизости стоял небольшой чемоданчик, где находилось ее оружие. Дронго знал, что Мария стреляла из французской снайперской винтовки «Лебедь» и пользовалась небольшим американским пистолетом «дженнингс».

Сейчас чемоданчик стоял довольно далеко, если, конечно, сзади за поясом у нее не было пистолета.

Его оружие находилось в другом чемоданчике, который Дронго опустил на пол.

— Здравствуй, — просто сказал он.

Мария кивнула, вставая.

— Здравствуй.

— Что-нибудь случилось? — спросил Дронго ровным голосом.

— Ты плохой актер, — тихо заметила женщина. — Ты же отлично знаешь, что именно случилось.

— Знаю. — Повернувшись к ней спиной, он медленно снял плащ. Если бы в этот момент Мария захотела выстрелить, он бы не успел помешать ей. Но она не захотела.

Повесив плащ на вешалку, Дронго вошел в комнату, усаживаясь напротив гостьи на кровати. Чемоданчик остался стоять на полу, в трех шагах от него.

— Оружие? — спросила Мария, показывая на этот проклятый багаж, полученный в камере хранения Центрального вокзала Брюсселя.

— Наверное. Я еще не видел. Можешь посмотреть, если хочешь.

Женщина чуть привстала, доставая сзади из-за пояса пистолет. Все-таки она была с оружием.

Дронго напрягся. Она повертела пистолет в руках и бросила его на постель рядом с ним. Затем, поднявшись, подошла к чемодану и, взяв его, снова села.

— Какой код? — спросила Мария.

— Пятьсот тридцать один. Набрав код, раскрыла чемоданчик. Достала оружие.

— «Магнум», — усмехнулась Мария. — Последняя модель: 586. Странно, обычно дают «Гифс смешиэл стейнлис», он более компактен. Видимо, учли твои вкусы.

— Прекрати, пожалуйста.

— Почему? — Ей нравилось паясничать. — Интересно же знать, каким именно оружием тебя убьют. Что ж, вполне подходяще. Мне всегда нравились пули «магнума». Это смерть наверняка.

Дронго встал и, шагнув к ней, резко ударил по лицу. Мария дернула головой, но револьвер не выпал у нее из рук. Он снова сел на кровать.

— Не боишься? — тихо спросила женщина. — У меня ведь заряженный «магнум». Ты не успеешь даже дотянуться до моего пистолета.

— Не боюсь, — мрачно отрезал Дронго.

Гостья вдруг как-то обмякла и, положив «магнум» на стол, отвернулась, тихо, беззвучно заплакав.

— Господи, — повторяла она. — Господи.

Дронго подошел к ней, и она, словно ожидая поддержки, схватила его за руку, уже не скрывая слез. Несколько секунд они молчали.

— Что случилось, Мария? — Сегодня они обращались друг к другу на ты, словно происшедшее несчастье сблизило их.

— Не знаю, — женщина не смотрела на него, — я ничего не понимаю. Все шло хорошо. Эдит Либерман встретилась с Филиппом. Они сидели, беседовали в каком-то кафе. Наблюдавшие за ними находились за соседним столиком. Я все отлично видела, хотя сама была в другом конце зала. Эдит что-то написала и передала записку Филиппу. Тот прочел, кивнул головой. Через пять минут он уехал. С ним уехали и двое его сопровождавших. Еще двое, которые ждали на улице, стали следить за Либерман. Она села в такси и поехала в гостиницу. Машина с преследователями шла за ней, я следом. У меня был автомобиль, взятый в прокате. Меня никто не мог видеть, честное слово. — Как-то вдруг по-детски всхлипнула она. — Я проводила их до конца и вернулась в свой отель. А там меня уже ждали. Не знаю, не могу понять — как на меня вышли? Хорошо, портье успел сообщить, что наверху меня ждут двое мужчин. Я все поняла, решила сразу уходить. Но в гараже уже была засада. К автомобилю я пробилась с трудом, пришлось стрелять. Кажется, я убила одного из них.

— Ранила, — поправил ее Дронго.

— Ну, да, конечно, ты все уже знаешь. Потом я сумела оторваться и приехать сюда. Вот и все.

Дронго достал из холодильника апельсиновый сок, открыл банку, передавая ее Марии. Та, благодарно кивнув, принялась пить прямо из банки. Он снова сел на кровать. «Дженнингс» лежал рядом. «Магнум» поблескивал на столе.

— В какой гостинице ты жила? — почему-то спросил Дронго.

— «Плаза Хаусман». Это на бульваре Хаусман, дом 177. Небольшая гостиница.

— Может, они засекли тебя в кафе?

— Не думаю. Ты ведь знаешь, нас специально готовят. Меня трудно вычислить на улице.

— Знаю. Но они вычислили.

— Я не могу поверить в это. Понимаешь, не могу.

— Зачем ты приехала сюда?

— А куда? — Мария поставила банку на стол, рядом с «магнумом». — Куда я еще могла ехать? Агент управления «К» не имеет права на ошибку. Если он не погибнет при исполнении, его обязательно убирают потом. Это абсолютный закон спецслужб. Профессиональный убийца не имеет права на жизнь. Мы камикадзе, ты ведь это знаешь. Или ты, или тебя — третьего не бывает. Дронго молчал.

— Думаешь, я не понимаю, зачем тебе «магнум»? — с вызовом спросила Мария. — Ты ведь всегда бываешь без оружия. Просто после встречи в Амстердаме тебе его выдали для моей ликвидации. Разве не так?

Он не ответил. Молчал он как-то неприятно, тяжело, и его молчание было страшнее любых самых громких слов.

— Да, — произнес наконец Дронго, — на тебя вышла английская контрразведка. И мне дали этот «магнум» против тебя, Мария. Ты права.