Читаем без скачивания Утраченное звено (сборник) - Игорь Росоховатский

Он сделает паузу, чтобы услышать протест и начать перепалку.

А Павел Петрович в ответ небрежно:

— Будет готово завтра. Устраивает?

Он потирает руки, предвкушая близкое удовольствие. В это время — снова телефонный звонок. Голос профессора Григоренко захлебывается от нетерпения:

— Необходимо десять килограммов рибосомной массы индекса Т-3…

«Он не сказал «позарез», очевидно, не решается называть сроки», — улыбаясь, думает Павел Петрович и как можно небрежнее отвечает:

— Выдадим ее вам через день.

Он не слышит удивленного возгласа. В голосе профессора Григоренко звучат новые нотки:

— Десять килограммов сегодня, максимум — через четыре часа. Знаю — трудно, но постарайтесь, голубчик. — (Он впервые так назвал Павла Петровича). — В больнице умирает летчик из Праги. Мы получили задание — синтезировать легкие, почку, большие участки кожи. Не говорите, что это фантастично, — я и сам знаю. Но на это последняя надежда. Вы уже приступили к монтажу новых ультрацентрифуг?

— Приступаем, — растерянно говорит Павел Петрович и почему-то даже не удивляется, откуда Григоренко узнал о центрифугах.

Он объявляет о коротком совещании. Первым в кабинет входит Петя. Взгляд отсутствующий, юноша думает о чем-то своем. Он собирает материалы для научной работы. Как раз сегодня готовился начать решающий опыт. Долго откладывал из-за текучки.

Павел Петрович бросает в ящик стола перевязанную шпагатом пачку листов. Это — корректура его книги. Редактор просил срочно прочесть. Входят и усаживаются остальные сотрудники лаборатории. Совещание можно начинать…

4

— Алло… Здравствуйте, Сергей Иосифович! Говорит профессор Григоренко. Вас уже предупредили? Наш вычислительный не может справиться. Поэтому сегодня и вы работаете полностью на нас. Нужно проверить данные Института биохимии о составе белков в клетках легких, почек и кожи одного больного. После проверки по коду наследственности установите состав нуклеиновых кислот. Полный список. Из Института биохимии вам уже прислали сведения?

Профессор медленно опускает трубку. Он ясно представляет, что произойдет сегодня в двух крупнейших вычислительных центрах республики.

Туго свернутые кольца лент будут расти на столах. Сначала люди отодвинут письменные приборы, чтобы разместить их. Каждую ленту нужно прочесть, некоторые данные снова ввести для проверки в вычислительную машину. Постепенно пластмассовых колец станет так много, что их начнут укладывать на специальных площадках. Если развернуть ленты в одну дорожку, то она покроет расстояние до Луны.

Затем все эти ленты введут в новую систему, где ячейками памяти служат атомы. Система запомнит всю информацию, обработает и обобщит ее. И люди увидят на ленте длиннейшие ряды чисел, укладывающиеся в стройные уравнения, из которых и состоит часть «рецепта жизни» — информация о составе нуклеиновых кислот в легких, почках и коже одного человека.

А где-то будут метаться и напрасно звонить в вычислительные центры инженеры. Им придется сегодня туго без тонких расчетов.

В другом месте не смогут провести опытов ученые, потому что для них не составят уравнений.

Но иного выхода нет. От этого зависит спасение конкретного человека — летчика из Праги, и — кто знает — может быть, многих тысяч других людей, чьи сердца или легкие не могут больше работать.

…Профессор Григоренко глотает сразу две таблетки пиронала. Болит голова от переутомления. Сегодня нужно приготовить аппараты и приборы. Как только будет получен пакет с «рецептом жизни» из Вычислительного, Институт синтеза клетки приступит к созданию нуклеиновых кислот. Их поместят в рибосомную массу вместе с ферментами и произведут сборку белков. Затем попробуют синтезировать клетки, участки ткани. Потом проверят совместно с Институтом генной инженерии, обладает ли ткань той же специфичностью, что и ткань больного. Достаточно не учесть одного звена в этой длинной цепи, и вся работа пойдет насмарку. Но как учесть все?

Он хлопает дверью кабинета и устремляется по коридору. Какая-то лаборантка пытается его остановить, быстро идет рядом:

— Разрешите мне после одиннадцати уйти. Хотя бы на два часа…

Профессор с удивлением смотрит на нее: что болтает Люся?

«Ах, да, я ведь обещал. Из Арктики приезжает ее жених. Пробудет в Киеве всего несколько часов. За два года они виделись в общей сложности два месяца. А для девушек в ее возрасте любовь всегда самое главное. Объяснения не помогут».

— Сегодня нельзя, — резко говорит профессор, тут же забыв, что «завтра» для нее не существует.

Он идет дальше. Парень, прилетающий из Арктики, — его сын. Простит ли он отцу еще и это? Походка профессора слегка замедляется, плечи опускаются, словно на них ложится невидимый груз…

5

Профессор Григоренко влетает в лабораторию. Полы халата развеваются и вихрятся за ним, как пенный след от глиссера.

— Поздравляю! — угрожающе крикнул он от порога. — Легкие и почка не дают реакции на белок Дельта Семь. Вот что сотворили ваши микроэлементы!

Человек в кресле не шевелится. Усталое лицо едва уловимо меняет выражение, кожа на лбу собирается в морщины, нависает складкой да переносице. Вспоминается его институтское прозвище — «носорог». Он спрашивает:

— Установили причину?

Профессор Григоренко вдыхает побольше воздуха, его губы дрожат от сдержанной ярости.

— Я поступил как болван, когда послушался вас. Но это в последний раз, слышите? Вам нет дела до людей. Вам наплевать, что там сейчас умирает человек! Все на свете для вас только опыт!

Человек в кресле не слушает профессора. Глубокая поперечная складка на переносице и спокойные большие глаза создают впечатление, что он смотрит куда-то сквозь невидимые очки, разрешающие видеть то, что ускользает от простого взгляда.

— Я приказал начать все снова. Но ваш неудачный опыт может стоить жизни человеку, — продолжает Григоренко. Постепенно его ярость утихает.

— Почему нет реакции на белок? — по-прежнему не слушая, произносит другой. — В чем причина?

— Это вы установите потом, Евгений Ильич, а сейчас необходимо создать органы и пересадить их конкретному человеку, — нетерпеливо говорит Григоренко и думает: «Черт бы побрал эту философствующую мумию, этого упрямого «носорога», который во что бы то ни стало должен закончить всю цепь опытов».

«Мумия» не реагирует. Сизый дым сигареты плывет от нее, как будто она сжигает свои архивы. Впрочем, никогда нельзя знать наперед, как поступит этот непонятный человек.