в пылу сражения были безвинно искалечены люди верные и почтительные, незаслуженно умерщвлены люди достойные и лояльные, так пусть на меня падет гнев Верховного Неба. Раз мне суждено сложить свою голову, то так тому и быть. Но в чем, милосердный Верховный Владыка, преступления моих шести полков? Разве не смеют они просить Тебя о пощаде?" Едва окончил чтение, как ветер и гром стихли (5, с. 210}.
Ли Фат Ма (император Тхай-тонг, 1000-1054)
Император Ли Тхай-тонг получил наставление в созерцании у наставника Тхиен Лао[118] с горы Тхиенфук. Едва острые, как игла и шило, слова запали в его голову, как он быстрее ветра схватил их суть. С тех пор радость созерцания стала его постоянным наслаждением.
Как-то раз, когда император собрал мудрых старцев со всей страны, чтобы выяснить в беседе с ними расхождения в буддийском учении, он обратился к ним с такими словами: "Мы считаем, что раз даже у Будды и патриархов его учения, начиная с древнейших мудрецов, корень сердца[119] не был свободен от сомнений, то тем более это должно быть свойственно позднейшим ученикам. Поэтому Мы желаем, чтобы собравшиеся здесь доблестные мужи, изложили кратко свои мысли на этот счет. Пусть каждый составит одну гатху, дабы мы узнали, как он пестует свое сердце".
Все присутствовавшие, дважды поклонившись, приступили к исполнению императорского приказа. Пока все были еще погружены в размышления, император, оказывается, уже сложил такую гатху:
Реальность праджни лишена родства.
Все люди — призраки, я тоже пустота.
В минувшем, настоящем и грядущем
Лишь Дхарма Будды неизменно будет.
Все как один восхитились его мастерством {10, с. 18б-19а}.
Ли Кан Дык (император Ли Нян-тонг, 1066-1128)
1. Император-властитель Нян-тонг, запретное имя — Кан Дык, был старшим сыном Тхань-тонга. Мать, великая императрица Линьнян, родила его двадцать пятого числа первой луны начального года правления под девизом Лонг-тьыонг тхиен-ты (1066), что по циклическому исчислению соответствует году бинь-нго. На другой день он был назначен наследником. Когда скончался Тхань-тонг, [Кан Дык] взошел на престол императоров-властителей и пребывал на нем пятьдесят шесть лет. В возрасте шестидесяти трех лет скончайся во дворце Винькуанг.
Солнечный рог на лбу дракона. Руки свисали ниже колен[120]. Светел, мудр и чудесный воитель. Сведущ, просвещен и предан гуманности. Большая [страна] боялась [его], малые — тянулись к нему. Духи содействовали ему, а люди — отзывались. Постиг гармонию звуков, писал песни и музыку. Простые люда [при нем] богатели и размножались, для себя он достиг великой гармонии [способностей]. Он был лучшим владыкой из дома Ли. Но как жаль, что он увлекался Буддой и любил добрые приметы. Ведь это истощает даже лучшие доблести! {5, с. 246}.
2. Во второй год правления под девизом Тхай-нинь (1073) [...] вдовствующая императрица из рода Зыонг была подвергнута заточению, а главная наложница [бывшего императора] провозглашена вдовствующей императрицей Линьнян.
[Дело было так.] Линьнян от природы была завистлива и ревнива. Будучи родной матерью [Нян-тонга] и при этом не имея возможности участвовать в [делах] правления, она пожаловалась ему: "Ваша престарелая мать усердие потрудилась, чтобы состоялся нынешний день. И вот ныне богатстве и знатность явились. Но другая занимает это место. Куда же приткнуться вашей престарелой матери?" Император был молод и убеждать не умел. Поэтому [сначала] он заточил вдовствующую императрицу с ее 76 служанками во дворце Тхыонгвыонг, а [потом] вынудил их принести себя в жертву в мавзолее Тхань-тонга.
Историк Нго Ши Лиен сказал: "Император Нян-тонг почитал гуманность. Линьнян поклонялась Будде. Как же могли они дойти до такой жестокости, как убийство старшей императрицы и казнь стольких невинных людей?! Дело, видимо, в том, что зависть и ревность заложены в женской природе. К тому же, будучи матерью императора и не имея возможности участвовать в правлении, Линьнян, хотя и весьма достойная особа, разве же могла стерпеть это? Поэтому она и пожаловать. А император, в ту пору еще молодой и слабый, думал только о том, чтобы доставить радость матери, исполняя ее пожелания. И не ведал, какую большую ошибку он совершает!" {5, с. 247}.
3. Третий год правления под девизом Хой-тыонг дай-кхань (1112), циклические знаки — ням-тхин [...] В это время император [Ли Нян-тонг] был уже в преклонном возрасте, а потомством так и не обзавелся. Тогда он издал указ, по которому следовало выбрать одного из сыновей родичей императорской фамилии, чтобы сделать его наследником императора.
Младший брат императора, хоу Шунгхиен, личное имя которого неизвестно, тоже не имел потомства. Когда в доме хоу оказался монах Ты Дао Хань[121] с горы Тхатьтхат, он переговорил с ним об испрошении потомства. Дао Хань сказал: "Когда твоей жене придет время рожать, сообщи мне об этом непременно заранее". Очевидно, ему удалось заклясть горного духа, потому что через три года жена хоу родила сына Зыонг Хоана [...].
В седьмой год того же правления, циклические знаки — бинь-тхан (1116), летом, в шестую луну монах Ты Дао Хань сбросил тело[122] в монастыре на горе Тхатьтхат [...]. Дело было так. Когда у жены хоу Шунгхиена, урожденной До, начались родовые схватки, хоу вспомнил слова, некогда сказанные монахом Дао Ханем, и послал к нему гонца. Получив известие, Дао Хань помылся, сменил одежду, вошел в пещеру, сбросил тело и скончался. Вскоре после этого жена хоу родила мальчика, это и был Зыонг Хоан.
Местные жители, сочтя это событие необычным, поместили тело Дао Ханя в ларец и стали ему поклоняться. Каждый год, весной, в седьмой день третьей луны, юноши и девушки собирались возле пещеры и устраивали большое гулянье по всей округе. Впоследствии многие стали по ошибке считать [эту дату] днем смерти монаха. Его тело сохранялось вплоть до эры правления Юн-лэ (1403-1424) династии Мин, когда минские солдаты его сожгли. Тогда местные жители слепили себе кумира из глины и стали поклоняться ему так же, как прежде телу. Этот кумир сохранился до наших дней {5, с. 257-258}.
4. Динь-муй, начальный год правления под девизом Тхиен-фу кхань-тхо (1127)... Зимой, в двенадцатую луну, ... император [Ли Нян-тонг] занемог и вызвал во дворец канцлера Лыу Кхань Дама, чтобы передать следующее завещание:
Мы слышали, что в круговороте живых существ нет места бессмертию. Смерть — это судьба всего, [находящегося] между Небом и Землей, естественный закон [любого] существа. И хотя среда живущих в этом мире людей нет никого, кто бы не
