я бываю силен делом и словом. О, Царь мой и Владыка мой, будь всегда во мне, озаряй меня Собою, изливай на мое «я» дары благодати Твоей, оживляй и питай его Собою всегда.
Хочу еще что-то сказать Тебе, о, Триипостасный мой Бог!
И вот после всего мною высказанного о моем «я» как-то невольно приходится глубоко-глубоко задуматься надо всем этим и не раз перенестись мыслию опять на Тебя, Творца Бога моего, и сквозь слезы снова взывать к Тебе: «О, Боже мой, Боже мой! Как полны небо и земля бесконечной благости и любви Твоих!» Вот сейчас я много думал и говорил о моем «я», думал, размышлял и говорил и, прослезившись, сказал: «О, как велик и превелик Ты, Бог мой!» И вдруг в этот момент еще сильнее прежнего загорелось мое сердце огнем умиления пред Тобою, и я тотчас как-то нечаянно взглянул в окно и увидел, как вся земля покрыта толстым слоем снега. Холодно. И я в сию минуту подумал: «Боже! Не только мое “я” есть тайна, но даже и вся природа в своих сменах состояния является тайной. Вот зима, покрывшая мертвым саваном всю землю, тоже тайна. Все это, как кажется мне, хорошо, но все-таки это не благо! Для человеческих очей прекрасно, но не жизненно; здорово, но неплодотворно; приятно, но нерадостно. Такова вся естественная жизнь на земле. Однако, как бы эта естественная жизнь ни была богата и прекрасна своими естественными благами, она все же, сравнительно с Твоею сущею жизнью, то же, что северная холодная зима сравнительно с тропической южной весной. Да и это сравнение есть только бледное подобие! О, Владыка мой Бог, как я радуюсь тому, что только Ты один скрываешь и раскрываешь в Себе бесконечно невообразимые вечные бессмертные сокровища всякого блага. О, как я благодарен, что Ты Себя Самого открыл миру! О, как я весь переполнен прославлением Тебя, моего Бога, за то, что Ты на всю Свою тварь и, в частности, на человека, на Его “я” наложил Свою вечную творческую печать, состоящую в абсолютной ее принадлежности Тебе, своему Создателю! Чудо! Вся эта тварная в ней принадлежность Тебе, моему Господу Богу, есть не что иное, как сущая космическая религия, всемирное всесущее тяготение и внутреннее влечение всей вселенной, всей твари к Тебе, Создатель всего сущего.
О, великий Боже! Чем весь мир, вся вселенная воздаст Тебе, мой всеблагостный Бог, за Твое отче-материнство к ним? Чем, о Царь мой Триипостасный Бог, и я воздам Тебе за мое “я”, столь одаренное Твоею бесконечною благостью? О, если бы не только я, но и вся тварь, все сущее превратилось в одну вечную и бесконечную славу для Тебя, то и тогда подобная слава была бы немым молчанием! Таков весь мир по отношению к Тебе в своем совершеннейшем, всегдашнем ничтожестве пред Тобою! Если весь мир является таковым неоплатным должником перед Тобою, своим Творцом и Богом, то что же я тогда представляю перед лицом Твоим, о Пресвятая Троица?
Не представляю ли я перед Тобою сгущенность Твоих бесконечнейших даров, беспредельных Твоих благости и любви ко мне? Да, поистине таков я и есть на самом деле. Однако, о, Царь мой Бог, как страшно, как невыносимо мучительно, что я самого себя сознательно превратил в ком одних ужасных оскорблений Тебя, моего Бога! Творец мой, Бог мой, Ты знаешь, что я говорю одну сущую правду. И вот, когда я смотрю на свое «я» и на весь мир, тогда я переполняюсь сознанием величайшей виновности перед Тобою, и в это время мне хочется пасть пред Твоим святейшим вездеприсутствием и превратиться в одни пламенные благодарные вздохи моего сердца, в одни горячие слезы пламенного прославления Тебя, в одну огненную расплавленную любовь моего смирения, в одно сокрушенное жгучее покаяние перед Твоею бесконечною любовью ко мне. Боже, Отец всякой плоти и всякого духа, я таю от одной лишь мысли о том, что Ты, мой Бог, есть Творец всей вселенной! Я весь сгораю любовью к Тебе, мое сердце стихийно пламенеет к Тебе, мой дух парит к Тебе, моя грудь полна пламенной любви к Тебе, мне бесконечно сладостно, все стало мне мило, и любезно, и родственно. При одной мысли о Тебе теперь и зима, и холод, и мороз – все стало для меня каким-то небесным теплом, божественной весной, распустившейся космической ароматной лилией. При одном воспоминании о Тебе, ах, как же стало хорошо, радостно, весело и упоительно-сладостно.
О, Господь мой, Ты жизнь моя, Ты бытие мое, Ты содержание и тайна моего «я», Ты ведение мое, Ты сила моя, Ты творчество мое, Ты спасение мое, Ты защита моя, Ты крепость моя, Ты победа моя, Ты цель жизни моей, Ты свет мой, Ты красота моя, Ты помощь моя, Ты похвала моя, Ты сладость моя, Ты веселие мое, Ты пища моя, Ты питие мое, Ты кислород мой, Ты власть моя, Ты царство мое, Ты церковь моя, Ты первосвященник мой, Ты Царь мой, Ты наставник мой, Ты законодатель мой, Ты совесть моя, Ты Господь мой! Аминь».
15 декабря. Начало христианского возрождения моего «я»
Доселе я говорил о моем естественном «я», теперь же считаю своим долгом сказать и о том, как возможно моему естественному «я» возродиться и быть совершенным новым «я», уже не естественным, а «я» Христовым, или «я» христианским. Чтобы на это ответить положительно, я прежде всего должен обратиться к своему естественному «я» и отметить его природные для этого в нем условия. Дело в том, что, во-первых, мое естественное «я» имеет в себе природный образ Божий. И вот мы допускаем, что этот образ Божий – давно уже в моем «я» изжит и что его во мне уже нет. Однако, несмотря на это, мое «я» все же и тогда имеет в себе все данные к тому, чтобы оно могло снова воспринять в себя эту жемчужину неба, т. е. образ Божий. Ибо мое «я» всегда обладает способностями воспринимать в себя все божественное.
Во-вторых, мое «я» корни своего бытия имеет не в себе самом и не в космическом содержании мирового бытия, а только в Божеском «Ты», только в своем личном первообразе, по отношению к которому мое «я» является Его живым отражением. В третьих, мое «я» живет и питается не космическою жизнью как таковой, а жизнью Самого Бога; и в четвертых, мое «я» по самой своей сущности божественно, т. е. является имманентным узлом, связующим собою Абсолютное с космическим
