цепануло. Было в Юрином музле что-то особенное – дерзкое, веселое, забористое.
Я же в «Рондо» у Иванова давно и плотно работаю, но на гастролях мы с Юркой никогда не пересекались. «Газ» приезжает в город, а мы уезжаем. Или они уже отчалили, а мы только приехали. Так я ни разу и не побывал на выступлении «Сектора». И никого из его концертных гитарюг я лично не знал. Но стопроцентно скажу, что Кущ обалденный гитарист. Году в 1994-м я услышал первые альбомы «Газа», где он играл. «Ява», «Голубь», «Ночь перед Рождеством»… Круто!
У всех рокеров тогда было мало концертов, работали за копейки, в большинстве случаев на дерьмовом аппарате. Дело доходило до того, что в «Рондо» мы играли несколько песен из репертуара «Круиза», чтобы как-то поддержать их певца Сашку Монина, брали его с собой на гастроли. Вертелись тогда, кто как мог. А у Юрца концертов валом, график был расписан на месяцы вперед. Но у нас с ним никогда не шла речь, чтобы я играл на сцене. Мы работали только в студии, а воронежские пацаны мотались с ним по городам и весям.
На Gala в девяностых писалась почти вся российская попса. Но именно Юрец их «материально поддерживал» все девять лет. Его не узнавали в лицо на улицах, но он реально создавал базу, «латал экономку» этой конторы. Потому так крепко они за него и держались.
Весь секрет нашего с Юркой сотрудничества в том, что мы быстро поняли друг друга. Так продолжалось все годы работы. Я его слышал, а он меня – вот и все. Не могу сказать, что мы стали друзьями, скорее приятелями, но в работе проблем вообще не было. Он ко всему подходил серьезно, любительство отсутствовало напрочь. Ну и я работал с полным погружением.
Мы много придумывали вместе, прямо на ходу. Причем Юрка, не будучи профессиональным гитаристом, бывало, подсказывал мне, как сыграть в том или ином месте. Он, к примеру, видит, что я сижу и думаю, какой штрих выбрать. И говорит мне: «Мочи вот так, тут так нужно!» – и показывает руками, ногами, всем телом, как надо играть. Или говорил: «Руби грязнее, жестче!» У себя в голове он четко слышал конечный результат. И отклонений вправо-влево не допускал.
Сто пудов даю – то, что мы так хорошо сошлись, произошло на фоне того инцидента в «Зеленом театре». Мы тогда только познакомились, а уже вместе попали в замес… Это сразу сблизило нас, расположило друг к другу. Музыкантам для работы важно полное доверие. Вот именно оно и родилось между нами в тот момент, когда байкеры нас метелили. Юрок понял, что я свой. А я тогда распознал в нем эту черноземную брутальную энергию.
Юрец был меломаном-профи. На «Горбушке» он покупал столько дисков, сколько мог унести с собой. Это и иностранная попса, и тяжелый рэп, и альтернатива, и классический металл, и death-metal типа всяких Carcass`oв – этих страшных рычащих групп. Кстати, Хой был первым, кто включил мне Red Hot Chili Peppers. Печально, что он рано ушел. Но зато интересно наблюдать за процессом, как год за годом Юрка превращается в легенду. Бронзовеет Юрок всем на радость.
В августе 1991 года коммунистический режим и политический строй, против которого протестовало все советское подполье и диссидентство, перестали существовать. Но «секторовскую» тусовку это мало волновало – ребята молодые, счастливые, уже знаменитые, с тремя альбомами за плечами и с контрактом еще на пять. Но огорчения все же случались. Если вы помните, книга началась с вступления, в котором говорится об избиении Юры Хоя байкерами на концерте в «Зеленом театре». Эта история имела вполне стандартное для того времени продолжение – разборки. К людям, которые били Юру, поехал директор Савин. В ходе долгих и тяжелых переговоров с пистолетами и угрозами стороны решили, что никто никому ничего не должен – и разошлись. Вопреки различным слухам и домыслам никакого серьезного вреда здоровью Юры то избиение не причинило. Небольшие раны и ссадины быстро зажили – и тот эпизод благополучно забылся.
Мотивы поведения Фиделя Симонова в той ситуации вполне понятны. Во-первых, как сотрудник разинской поп-фабрики «Ласковый май», в «левых» концертах он видел только плюсы: ведь чем в большем количестве городов за один день выступит одна и та же группа, тем больше денег это принесет. И ничего, что исполнители на сцене липовые – запись-то звучит одна и та же, инструменты в руках есть, пусть и не подключенные к усилителям, да и артистов в лицо никто особенно не знает. Разин и сам открыто рассказывал в различных телешоу, что сколотил на этом подходе целое состояние. Ясно, что в 1991 году Юру Хоя в лицо мало кто знал. Поэтому создать «левый» «Сектор Газа» не составляло труда, чем и занялся Фидель, когда Юра порвал с ним отношения. Надо помнить, что он имел двойные мотивы насолить «Сектору» – обогатиться и отомстить Хою за уход под крыло Савина.
Я имею свой баян, или Метаморфозы «Колхозного панка»
Роман Богословский. Инцидент в «Зеленом театре» и слухи о гастролях «левого» «Сектора Газа» по стране еще сильнее сплотили Сергея Савина, Юру, музыкантов группы и только-только появившийся в жизни Хоя лейбл Gala Records. И первое, что решено было сделать – это более масштабно заявить о группе из разных источников. Понятно, что слава и популярность нужны любому музыкальному коллективу. Но в тот период стояла и вторая задача – Юру нужно было раскручивать через медиа для того, чтобы «левые» «Секторы Газа» уже не смогли выдавать себя за настоящую группу. Чем больше людей будут знать музыкантов оригинального состава в лицо, тем сложнее мошенникам станет обогащаться. Интересный факт: как раз в 1991 году на разогреве у «Сектора Газа» иногда работала группа «Мальчишник». Я обратился к музыкантам с просьбой рассказать что-то о их общении с Хоем, о знакомстве. Но оказалось, что лично они не пересекались, так как «разогревали» другой состав, то есть «левый» «Сектор Газа».
А в сентябре у группы вышел новый альбом – «Колхозный панк». Вокруг него и было решено выстраивать кампанию по более масштабной раскрутке «Сектора». Сначала в киосках появилась кассета с фотографией всей группы – для узнаваемости. Затем «Сектор Газа» впервые попадает в эфир Центрального телевидения – выступает в «Программе “А”», что производит фурор и активно обсуждается в музыкальной среде. Чуть позже Gala Records – а не «Мелодия», как многие думают – выпускает виниловую пластинку «Колхозный панк» – тоже с большой фотографией группы. Тираж – 100 000 экземпляров. Маловато для большой страны, но все
