мне домом. Как можно воспылать тёплыми чувствами к месту, которое видел лишь на фотографии? Один фасад здания в десять этажей прожёг меня окнами, как встречный прохожий прожигает тебя недовольным взглядом и вопросами, что я здесь забыл. Замочная скважина застопорила ключ и не хотела поворачиваться, чтобы впустить незнакомца внутрь. И её можно понять. Мой дом вёл себя так же, раз мисс Джеймс пришлось хвататься за булыжник, чтобы попасть внутрь.
Интересно, чтобы сделал я, забудь она оставить ключ на косяке? Полез по выступам подоконников прямиком на третий этаж? Вызвал бы спасательную бригаду, рьяно доказывая, что имею законное право на то, чтобы снести дверь с петель? Хотя скорее всего просто написал бы той девушке – или женщине? – по имени Сид, которая отыскала моё объявление. Раз уж она подыскивала приют для своей знакомки-художницы, то наверняка хранила запасной ключик от её квартиры.
Чувствуя себя взломщиком, я по шажку преодолевал скованность и продвигался вглубь своего временного обиталища, но довольно быстро освоился и пропитался его атмосферой. Уже на входе в ноздри ударил исконно женский запах – так не пахнут холостяцкие берлоги или семейные гнёздышки. Ароматизированный коктейль из кокоса, ванили и одиночества. Ну и ещё нотки какой-то выпечки, источник которой благоухал на кухне.
Две комнаты и спаивающая их гостиная на пару с кухней разительно отличались от загородного уюта моего коттеджа, но и не походили на мои ожидания. Я представлял, что художники ведут богемный образ жизни. Особенно здесь, в Городе ангелов и искусства. Думал, что повсюду будут стоять или висеть картины, безвкусные безделушки и эклектичный декор. Или же здесь будет царить минимализм, лаконичность, бездушность в стиле лофт. Но нет. Всё, чего касалась рука мисс Джеймс, было будто на правильном месте. Кроме меня. Я единственный выбивался из общей картины, но ведь меня рука мисс Джеймс и не касалась, верно?
Я бросил вещи прямо у входа и некоторое время бродил по квартире, привыкая к ней и давая ей привыкнуть к новой фигуре на шахматной доске. Нам не мешало бы сыграться. За ту смехотворную сумму, что я платил хозяйке, я получил жемчужину. Так радуешься, когда находишь потерянную цепочку, а в ломбарде тебе говорят, что это настоящее золото. Но в жизни везёт отыскать лишь пару таких находок. Или вообще ни одной.
Но бриллиантовым кулоном на моей «цепочке» была мансарда, переделанная в художественную студию. Вот где пряталась вся коллекция картин хозяйки. Они занавешивали стены, жались рядком на полу, стопками подпирали друг друга у стойки с орхидеями. Вечернее солнце косо поглядывало в комнату через окна в потолке и наполняло помещение каким-то магическим светом с оттенком розового вина. Меня заворожило это место, но ещё больше – картины мисс Джеймс.
Услышав от Сид, что в моём доме поживёт художница, я скептично хмыкнул. Художница… Сейчас каждый второй художник, который калякает и ставит кляксы, выдавая свою бездарность за талант. А мы живём в таком мире, что искусно преподанная бездарность продаётся лучше таланта. Но мисс Джеймс определённо обладала даром свыше. Каждая её картина превосходила предыдущую по безупречности. В основном она писала пейзажи, а не непонятные абстракции или бурный полёт мысли, на который не подберёшь лучшего слова, чем «мазня».
Ванная заставлена бутылочками и баночками разных цветов, консистенций и размеров. Хоть одна девушка не держит дома арсенал косметики? Всё это буйство кокоса и миндаля, выставленное на показ на всех полочках, даже некуда было убрать, потому что в ящиках и шкафчике царило ещё большее безумие. Лучшие вообще к ним не прикасаться – только я открыл дверцу, как на меня посыпались тюбики и тампоны. Жуть какая. Издержки обмена жильём с женщиной.
На мансарде можно было бы устроить свой временный кабинет, но не хотелось стеснять художества или спугнуть обитавшую здесь музу. Я бы мог надолго застрять в этой комнатушке, но желудок не разделял моего восхищения искусством и ворчливо потребовал еды. В тишине одинокой квартиры его урчание разнеслось громом, и я поспешил на кухню, надеясь, что мисс Джеймс подумала о том, чтобы оставить мне что-нибудь съедобное. Из-за суматохи с перелётом и работой, я позабыл не только оставить ключ под ковриком, но и забежать по пути сюда за продуктами.
Лучше бы мисс Джеймс потратилась на еду, а не на бытовую химию. Умирают ведь от голода, а не от грязной головы или отсутствия объёма у корней.
Пока все комнаты выглядели так, словно в них постоянно бывали, кухня казалась необитаемой. Тогда как моя мама заполняла каждый сантиметр свободного пространства кухни какой-нибудь мелочью или посудиной, все горизонтальные поверхности здешней гастрономической монархии оставались девственно чисты. Никаких лишних подставок для ножей, подвешенных на стену черпаков и наборов солонок и перечниц, что занимали половину стола. Только большое блюдо, прикрытое полотенцем, говорило о том, что хозяйка вообще появлялась в пределах досягаемости конфорок. Поверх полотенца лежал листок с красиво выведенными буквами.
Добро пожаловать домой! Это мой сувенир в честь новоселья! Надеюсь, вам здесь понравится.
И подпись уже крошечными буковками, которые не уместились выше.
Эмма.
Как мило с её стороны – встретить меня угощением. Я же натравил на неё полицию. Неправильно получилось. Прикинув, что в Берлингтоне сейчас на три часа позже, решил, что десять тридцать – не такое уж «взрослое» время для звонка. Испытав странное волнение, я нажал кнопку вызова и стал ждать. Но мисс Джеймс не пожелала со мной разговаривать и сбросила. Всё ещё дуется на меня из-за ключа и полиции? Но я ведь не планировал засадить её в тюрьму до скончания дней!
Впрочем, мои опасения были напрасны. Звонок прервался, но на экране тут же высветился входящий от абонента Эмма Джеймс – она хотела поболтать по видеосвязи.
Волна тревоги окунула меня в свою пену с головы до ног. Холодок пробежал по коже, будто со мной пытался созвониться сам президент. Чего я так реагирую? Боюсь, что художница станет расписывать меня нелестными эпитетами прямо в лицо? На всякий случай я посмотрел на своё отражение в дверце микроволновки и подозрительно поздно всё же ответил на звонок.
– Мистер Кларк!
На чёткой картинке появилась симпатичная девушка чуть младше меня с каштановым ураганом кудрей и изящным носиком. Её зелёные глаза поблескивали при свете ламп, что я сам же покупал для гостиной. Несколько мгновений я смотрел на её губы, которые расплылись в неловкую улыбку и заговорили со мной:
– Подумала, нам лучше всё же познакомиться лицом к лицу, раз уж мы обменялись
