Светлана покосилась на зеленую стену. Показалось, или в самом деле блеснул желтый глаз? Отвернулась, почему-то храня тайну, сказала устало:
— Отец говорил, на силу всегда находится сила. Но кто был?
— Люди Артании, — сказал Рогдай зло. — По крайней мере, на них похоже.
— Что они хотели?
— Если бы знать... Может быть, тоже предложить богам? Но уже от себя?
Светлана зябко передернула плечами. По коже побежали пупырышки. Воины уже изловили артанских коней, собрали оружие. Один подошел, покачивая головой. Глаза были недоумевающие:
— Воевода... Кто это был?
— Артанцы, кто еще, — зло оскалил зубы Рогдай.
— Нет, кто их побил? Больно чудно.
— Что тебе не так?
— Ни одного зарубленного или заколотого.
Рогдай насторожился:
— А какие?
— Загрызенные — выпалил воин. Увидев лицо воеводы, даже отшатнулся, но упрямо повторил: — Загрызенные! Что я, не видел загрызенных коров? У нас однажды волки такое устроили! А тут прямо горла порвал, куски мяса долой...
Рогдай морщился, оглядел убитых. Почти у каждого на лице застыл неописуемый ужас. У троих глотки просто вырваны напрочь, кровь еще заливает землю, впитывается нехотя. Хорошо видны следы острых зубов.
Светлана опять покосилась на кусты. Там было тихо, но она чувствовала, что даже если странный зверь и попятился еще дальше, чтобы не пугать запахом коней, то слышит их, а то и наблюдает.
— Кто это был? — спросил Рогдай озадаченно.
Светлана замялась, Рогдай жестом услал воинов, и она сказала тихонько:
— Я не знаю, что это за странный волк... Огромный, черный! Он погнался за похитителями, прыгал на коней и убивал их, а когда остался только их вожак, то они схватились грудь в грудь. Артанец ранил его дважды... еще стрелами тоже, но он загрыз и последнего.
Рогдай смотрел с недоверием:
— И не тронул тебя?
— Сама удивляюсь, — призналась она. Плечи ее передернулись снова сами по себе.
— Гм... На месте любого волка всякий бы сожрал именно тебя. Ты такая нежная, сочная, лакомая, чистенькая! А он, дурень, грыз крепкое мужское мясо.
Она покачала головой:
— Это еще не все. Я гладила его! Поверишь ли, даже чесала.
Рогдай смотрел отсутствующими глазами:
— Ну, это все мужики любят, когда гладят и чешут. Ладно, для нас охота закончена! Возвращаемся. Надо разобраться, как эти люди сумели пробраться через три кордона стражи. И кто поплатится за это головой. А поплатится точно! Я прослежу.
Он помог ей сесть на коня. Воины окружили их кольцом. Так и ехали, невольно вытягиваясь в цепочку только там, где дорога сужалась до узенькой тропки.
К вечеру уже все во дворце и во всем детинце знали, что стряслось на охоте. Воины рассказали немало страстей, и когда к Светлане зашел Рогдай, она уже знала, чем еще встревожен старый воевода.
— Я не знаю, что это за зверь, — повторила она. — Это был волк, но очень большой волк. И очень сильный.
Рогдай гладил ее по голове, рука подрагивала:
— Милая... Что это в мире творится? Много напастей, а тут еще этот волк... Хоть и помог, а еще больше запутал. Артания — страна Боевых Топоров, там отвага, честь, верность слову и долгу. Куявия — страна землепашцев, крепкая городами, волшбу не любит, колдунов сжигает на кострах. Правда, в горах живут чародеи, рудокопы и Змеи, но они к нам не ходят, мы их тоже не тревожим. Есть еще Славия — страна дремучего леса, болот, упырей, всякой нечисти. Мы почти ничего не знаем о тамошних людях. Других стран, как известно, на белом свете нет. Откуда же этот волк, если о таком ничего не слышно даже в Артании, где всякой нечисти хоть... гм... словом, много?
— Но откуда ж он?
— Не из Артании, — повторил Рогдай. — Я, прежде чем идти сюда, говорил с волхвами. Головы дают наотрез, что в Артании таких волков нет. Есть серые, обычные. Овец воруют, корову иной раз задерут. Конечно, их головы ничего не стоят, но сами они считают себя ох какими ценными! Впрочем, я слыхивал, в древности правители держали таких... или похожих зверей вместо телохранителей. В те времена, когда не было ни Артании, ни Славии, ни Куявии. Лучше этих зверей вообразить трудно. Их не подкупишь, не посулишь место ближе к государю по службе. К злату равнодушны. За хозяина отдадут жизнь только потому, что любят, боготворят! Если твой рассказ верен, я хотел бы на него взглянуть.
— Я тоже, — призналась она. — Хоть я и боюсь так, что начинаю трястись, но меня просто тянет увидеть его снова. Он пугает меня и... привлекает.
Рогдай посматривал на нее искоса, словно бы с недоверием. Сказал хмуро:
— Просто невероятно... А я не люблю невероятного. Царевна, а если нам побывать в том лесу еще раз?
— Зачем? — удивилась она, но в сердце затеплилась надежда. — Думаешь, волк покажется снова?
— Волки — не гуси перелетные, у него может быть там нора.
Она в задумчивости покусала губку. Суровое лицо Рогдая было непроницаемо, но она чувствовала его нетерпение.
— Если нора, — сказала она, — то и волчица с волками?
Он покачал головой:
— Вряд ли... Это пришлый зверь-одиночка. Иначе о нем бы уже услышали от сельчан.
— Хорошо, — решилась она. — Но поедем только вдвоем. Он не выйдет, если нас будет много. Или накинется на всех, и вы его убьете, а я не хочу.
Рогдай кивнул:
— Мы поедем большим отрядом. И в тайне! Но их пошлем в стороны, чтобы обезопасить от внезапного нападения... Хотя не думаю, что оно возможно. Такое готовится задолго, тщательно. О царской охоте знали, знали даже, кто где будет стоять... Словом, в чащу пойдем вдвоем.
— Вдвоем?
— Одной слишком опасно.
— Он может напасть на тебя!
— Если я увижу, что не разъярен, не готовится напасть... а в повадках зверей разбираюсь, то я отступлю.
Она спросила с оттенком подозрительности в голосе:
— А почему так хочешь его увидеть?
Он усмехнулся, выставил вперед открытые ладони:
— Царевна, я на твоей стороне. Но этот волк, так неожиданно пришедший на помощь, спутал чьи-то планы... Я буду не прочь, если спутает еще.
В молчании выехали во главе двух десятков воинов, отобранных самим Рогдаем, так же в молчании свернули с дороги и углубились в лес. Пока деревья стояли редко, ехали свободно, лишь пригибались под низкими ветками, но за лесным ручейком потянулся опасный кустарник, когда конь не видит куда ставит копыто, да и в зеленой чаще можно спрятать целый отряд лучников.
Рогдай беспокоился, порывался послать людей прочесать кусты хотя бы на полет стрелы вокруг, но сам же сдерживал себя, объяснял царевне виновато, что тогда волка спугнут уж точно.
Светлана с сильно бьющимся сердцем осматривалась по сторонам. Теперь, после внезапного нападения, лес казался чужим и страшным.
