позвонил отец ребенка? Может быть, мальчик нашелся? Как бы отвечая на его мысли, зазвонил телефон. Говорил отец Саши. Он сообщил, что соседские ребятишки, с которыми играл его сын, давно вернулись домой. А Саши все нет, и никто не может сказать, где он.
Быков положил трубку. Ждать больше было нечего. Ясно одно: помощь милиции здесь необходима.
Вместе с участковым уполномоченным Буровиным, дежурившим по райотделу, Алексей Николаевич отправился на квартиру родителей Саши. Не надо было быть наблюдательным человеком, чтобы увидеть, как глубоко встревожены отец и мать ребенка.
Когда работники милиции вошли в дом, там находилась соседка Волгаревых — Щердакова. От нее Быков и Буровин узнали, что Саша играл с ее сыном, который давно вернулся домой.
— Чует мое сердце — в реке утонул, — говорила Щердакова. — А иначе где ему быть?
Что ребенок утонул в реке — было вполне вероятно. Ведь речка протекала в десяти-пятнадцати метрах от дома, а за детьми никто не присматривал. Могло случиться, что любопытство, свойственное детям, привело Сашу к берегу. Здесь он мог оступиться и упасть в воду, могла осыпаться под ним земля. Да мало ли что может научиться с трехлетним малышом!
Но Быкова насторожило другое. Во время беседы с родителями мальчика Щердакова то и дело вмешивалась в разговор, снова и снова повторяя, что ребенок утонул.
«Странно, почему она так настаивает на этом? — думал Быков. — Почему так внимательно наблюдает, какое впечатление производят на нас ее слова? А может быть, это мне только показалось?» И Быков как ни в чем не бывало продолжал разговор, стараясь выяснить взаимоотношения Волгаревых с Щердаковой. Она, оказалось, часто ссорилась со своими соседями и никогда раньше к ним не заходила. Само по себе это, конечно, ни о чем не говорило. Ведь Щердакова сама мать и вполне могла понять горе другой матери. Разве нельзя забыть в такой день мелкие дрязги и ссоры и просто, по-человечески, посочувствовать соседям? Но в таком случае Щердакова должна стараться успокоить их, а не высказывать, как это она делала, самые худшие опасения.
Интуиция опытного оперативника подсказывала Быкову: проверь все, что вызывает подозрение. И он попросил Щердакову разрешить осмотреть ее квартиру. Эта просьба не вызвала никаких возражений.
— Пожалуйста, — спокойно сказала Щердакова. — Смотрите везде, чтоб меня ей в чем не подозревали.
И действительно, в квартире не было ничего привлекающего внимание работников милиции. Только одно показалось Быкову странным: почему так раскалена плита? Погода стояла не такая уж холодная, да и время было далеко за полночь. К тому же на плите ничего не варилось. Заинтересовали Быкова и царапины на стене, как будто плиту снимали. Перехватив взгляд Щердаковой, полный скрытой тревоги, Быков подошел к плите, стал медленно отворять дверцы, не сводя глаз с хозяйки квартиры. Он увидел, как на лбу ее выступил пот.
Разворошив пепел, Быков увидел косточки, напоминавшие человеческие. Тогда он решил осмотреть печь более тщательно. Ее разобрали и за духовкой обнаружили несколько кусочков детского тела.
Быков оглянулся. Щердакова, как вкопанная, стояла посреди комнаты. Лицо ее было белее стены…
За окном начинало сереть. Где-то неподалеку громко прокукарекал петух, возвещая зарождение нового дня. Скоро зазвучат заводские гудки. По улицам двинутся горожане. Начнется обычный трудовой день. Начнется он и у Быкова, с той лишь разницей, что все пойдут на работу после отдыха, а начальник отдела милиции вот уже сутки не смыкал век.
— Пожалуй, все, — как бы подводя итог, негромко проговорил Быков, и, круто повернувшись к Щердаковой, резко спросил:
— Вы по-прежнему утверждаете, что ребенок утонул в реке?
Молчание было ему ответом.
С трудом удалось восстановить картину преступления. В полдень Саша играл с сыном Щердаковой, таким же трехлетним мальчиком. Как это часто бывает с детьми, ребятишки что-то не поделили между собой. Сынишка Щердаковой заплакал. Это вывело из себя Щердакову, которая вообще была в неприязненных отношениях с матерью Саши. Она набросилась на ребенка и стала наносить ему побои, окончившиеся смертью мальчика. Напугавшись ответственности, она спрятала труп у себя на квартире, а потом вместе с сыном ушла в город. Когда Щердакова вернулась и убедилась, что родители убитого ребенка ни в чем ее не подозревают, она решила сжечь труп в плите.
Трудно сказать, было бы раскрыто убийство, не обладай Быков острой наблюдательностью, тонким знанием психологии человека, старающегося скрыть следы преступления.
Безупречно четкие и точные действия в этом деле укрепили авторитет нового начальника среди сотрудников отдела. Теперь они наверняка знали, что ими руководит не кабинетный теоретик, умеющий только поучать других, а опытный оперативник, не брезгающий «черновой» работой.
Прошло немного времени, и сотрудники привыкли к тому, что новый начальник лично участвует в раскрытии опасных преступлений. Их поражала неутомимость Алексея Николаевича. Многие удивлялись, как он успевает решать многочисленные оперативные, административные, хозяйственные вопросы, принимать граждан, чутко относясь к их просьбам и жалобам, и в то же время выезжать на каждое серьезное преступление.
Участвуя в раскрытии, он учил оперативников и участковых разнообразным методам розыскной работы, творческому подходу к делу. Его советы живо воспринимались не только потому, что исходили от начальника. Сотрудники знали: их дает человек, имеющий на это моральное право, знаток и мастер милицейской службы.
Прошло лишь несколько месяцев, но какие перемены произошли в отделе! Его коллектив уверенно становился в число передовых. Завершилось раскрытие старых преступлений, а если случалось новое, то преступников быстро изобличали. Изменился весь стиль работы аппарата. Многих, видевших раньше свою обязанность только в том, чтобы отработать положенное время, будто подменили. Кипучая энергия начальника словно передалась подчиненным. Вопросами борьбы с преступностью стали заниматься все — от оперативного работника до рядового милиционера. Сообщение о совершенном преступлении стало для коллектива все равно, что для пожарной команды сигнал о пожаре. Каждый независимо от своей должности старался внести свой вклад в дело. И не случайно, например, милиционер Бабушкин ночью, в нерабочее время пришел в отдел, чтобы сообщить о появившихся в одной из квартир подозрительных людях. Когда их задержали, оказалось, что это матерые воры-рецидивисты, совершившие не одну кражу в различных районах края.
Об одной из причин такого резкого перелома хорошо сказал участковый уполномоченный Буровин: «Раньше как у нас было? Придешь к начальнику с докладом о положении на твоем участке, а он, вместо того, чтобы разобраться, помочь, устроит разнос. Толку от этого мало, а желание работать пропадает. Потом, конечно, подумаешь: работаешь-то не для начальника, а для государства. Ну и снова берешься. Но настроение уже не то. А у Алексея Николаевича подход другой. Он всегда разберется, подскажет. И разносов
