а под их прикрытием – и политические организации. Возникли и структуры ПОВ. В Вильно в первой декаде сентября 1918 г. по инициативе польского капитана С. Бобятынского был учрежден «Союз военнослужащих-поляков города Вильно». В октябре того же года группа лиц учредила организацию «Самооборона Минской земли» с филиалами в уездных городах[134]. Подобного рода структур появилось достаточно много, кадров для этого хватало. Польская организация войсковая была не просто одной из них, а наиболее активной и сплоченной единицей, работавшей подпольно. Фактически это была разведывательно-диверсионная сеть, готовая к реализации заданий польского командования.
Ведущий исследователь деятельности польских спецслужб профессор А. Пеплоньский в своей обстоятельной монографии, посвященной периоду советско-польской войны, отметил, что КН № 3 ПОВ в Киеве имела связь с организацией ПОВ в Вильно, которая фактически являлась филиалом киевской Коменды начельной[135]. Материалы Центрального архива ФСБ свидетельствуют о том, что к концу 1918 г. в Минске уже функционировала организация Коменда начельна № 1 ПОВ под руководством польского офицера Стефановского. Член этой организации, выполнявший роль связника, В. Табартовский в ходе следствия в 1920 г. сообщил чекистам, что ПОВ в Минске активно работала в сфере разведки и ее агентами были: начальник военной школы капитан Тригер, его заместитель подполковник царской армии Костка, работник военного комиссариата Шимкевич[136].
Все подпольные структуры ПОВ на Украине, в Белоруссии, Литве и Центральной России находились в контакте с государственными военными информационными службами Польши. Последние стали создаваться в октябре 1918 г. В составе Генерального штаба Войска Польского был учрежден Информационный (разведывательный) отдел[137]. В конце ноября его преобразовали в 6-й отдел, в котором секция «2-В» ведала разведкой на Востоке. Среди офицерского состава отдела доминировали сторонники Пилсудского. Еще больше это стало заметно, когда в структуре отдела учредили реферат по вопросам Польской организации войсковой. Исследователь истории польской разведки А. Мисюк утверждает, что задачами этого реферата были разведка и диверсионная деятельность на Украине, в Белоруссии, Литве и Советской России[138]. В мае 1919 г. произошла очередная реорганизация органов польской военной разведки, но в ее структуру значительных изменений внесено тогда не было. С этого времени разведслужба получила лишь другое обозначение. По примеру французской разведки аналогичное подразделение Верховного командования Войска Польского (а затем Генерального штаба Польши) обозначалось как 2-й отдел (в обиходе называемый «двуйка»)[139]. Вторые отделы функционировали в составе каждого из штабов фронтов: Волынского, Подольского и Литовско-Белорусского (позднее, с 1920 г., соответственно 2-й, 6-й и 4-й армий). Каждый из отделов имел в подчинении отделения в штабах дивизий и в отдельных населенных пунктах. Основу негласного аппарата разведки составляли подпольные организации ПОВ и отдельные ее члены.
Для полноты картины следует сказать о кадровом составе польской разведки. Практически все руководители центрального аппарата и периферийных органов пришли на военную службу из ПОВ и подобных ей структур. К началу боевых действий они имели неплохой опыт в конспиративной, разведывательной, диверсионной и повстанческой работе. Этот опыт был достаточно свежим, да и немецкая контрразведка (в качестве главного противника в 1917–1918 гг.) преподала неплохие уроки выживания в подполье. Как правило, руководящий состав польских информационных служб набирался не просто из националистически настроенных членов ПОВ, а тех, кто имел гимназическое и даже высшее образование, прошел обучение в школах комсостава, служил на офицерских должностях в легионах и, желательно, участвовал в боевых действиях в составе царской либо австро-венгерской армии.
К примеру, поручик И. Добржинский – главный резидент польской разведки в Советской России в 1920 г., в юности вступил в члены ПОВ, а затем руководил разведкой одной из групп ПОВ в Белоруссии и в этом качестве участвовал в подготовке и проведении восстания против немецких войск. Он закончил классическую гимназию, три курса историко-философского факультета Московского университета, офицерские курсы, говорил практически без акцента на русском и знал еще несколько иностранных языков[140].
Его непосредственный начальник – глава 2-го отдела Генерального штаба Войска Польского И. Матушевский – был назначен на этот пост в 29 лет, имея «за плечами» оконченную с отличием гимназию с гуманитарным уклоном, обучение на филологическом факультете Варшавского университета (по другим данным – в Высшей сельскохозяйственной школе)[141]. Перед Первой мировой войной он служил в Санкт-Петербурге в гвардейском полку, с которым и отправился на фронт в качестве командира взвода разведки. Был тяжело ранен, но после излечения в госпитале вернулся в строй. В августе 1917 г. на первом съезде поляков-военнослужащих был избран в исполком созданной организации, стал членом ПОВ и выехал на Западный фронт. В 1-м польском корпусе возглавил разведку, а после разоружения корпуса уехал в Киев и организовал разведслужбу КН-3 ПОВ. 28 июля 1920 г. Матушевский возглавил 2-й отдел ПГШ[142].
Подполковник Ян Ковалевский – математик и лингвист, окончил Льежский университет (Бельгия), успешно занимался расшифровкой советских шифров в период советско-польской войны. Известной фигурой в разведке являлся Тамир Виктор Дриммер, он же Зигмунт Ойжановский, работавший под псевдонимами «Виталис», «Радецкий», «Биндыга» и «Жондецкий». Он окончил гимназию, являлся членом ПОВ с момента ее образования, в 1915 г. стал инструктором школы подофицеров, за отличие в подготовке кадров и участие в боях был награжден крестом «За военную службу».
Можно перечислить многих других сотрудников польской разведки, образовательный уровень которых, опыт подпольной и боевой деятельности были практически аналогичными. К сожалению, в моем распоряжении нет необходимых статистических данных и обобщенных сведений о состоянии кадрового состава спецслужб нашего тогдашнего военного врага. Но рассмотрение биографий многих польских разведчиков и контрразведчиков позволяет с большой уверенностью утверждать, что в целом их военная подготовка и общие знания были достаточно высокими. Вот с таким противником пришлось столкнуться советской контрразведке в 1919–1920 гг. и в последующие годы.
3. Структуры и люди советской контрразведки
В Советской России и на Украине в конце 1918 – начале 1919 г. контрразведывательные службы только становились на ноги. Следует отметить, что существовавшие органы Всероссийской ЧК не имели функции борьбы со шпионажем. Аппараты же военной контрразведки переживали трудный период реформ, впрочем, как все центральные и фронтовые учреждения руководства армией. Один из ведущих исследователей истории отечественной контрразведки И.И. Васильев совершенно справедливо отмечал: «После заключения Брестского мирного договора Наркомвоен приступил к ликвидации штабов фронтов и армий. Вместе с ними в марте – апреле 1918 года прекратили свое существование все контрразведывательные учреждения старой армии. Право на дальнейшее существование Наркомвоен сохранил лишь за центральным органом – контрразведкой Генерального штаба»[143]. Исполнявший обязанности главковерха А.Ф. Мясников еще 15 декабря 1918 г. издал фатальный для контрразведывательных отделений приказ № 986. В нем конкретно отмечалось следующее: «Военная
