Двадцать пятого привычно наряжал Татьяну сам и чувствовал, как нервно подрагивают его руки. Надев ожерелье, низко склонился, нежно поцеловал ей руку. Выпрямившись, посмотрел в лицо. Оно не изменилось, но чуть подрагивающие уголки ее губ сказали ему, что она всё поняла. Антон с внутренним облегчением подумал: как приятно иметь дело с интеллигентной женщиной! Никаких слез, никаких упреков, и соответственно, никаких сожалений ни с той, ни с другой стороны.
Посадив Татьяну в зал, вышел на подиум и начал последний вечер.
Показ «Зимних сюжетов» проходил как обычно. Зал был полон, было шумно и весело, шампанского и хорошего вина было вдосталь.
После дефиле Антон, не подходя к Татьяне, говорил с одним из своих поставщиков. Чересчур широко улыбаясь, отчего улыбка походила на волчий оскал, к нему подошла высокая породистая блондинка в длинном платье с разрезами по бокам, обнажающими стройные ножки. Не представляясь, заявила:
– Здравствуйте, Антон! – она говорила тягучим манерным говорком. – Вы сегодня выше всяких похвал!
Антон подозрительно уставился на девицу. С воспитанием у нее была явная напряженка: она отчего-то считала, что ее должны знать все.
– Извините, а вы кто? – прозвучало не слишком вежливо, но Антону на это было наплевать.
Она вновь белозубо улыбнулась с откровенной потугой на светскость.
– Ой, извините, я не представилась. Просто мне казалось, что в этих кругах меня уже все знают.
Она сунула ему под нос свою ладонь тыльной стороной вверх, явно для поцелуя. Антон взял протянутую ему руку, но целовать не стал, а нехотя пожал и тут же выпустил, будто боясь обжечься.
Чуть надув губки от столь явного пренебрежения, представилась:
– Оксана. Дочь Олега Аркадьевича.
Поскольку этот самый Олег Аркадьевич был одним из самых ярких представителей секс-меньшинств, Антон недоверчиво вскинул брови. Заметив это, она хихикнула:
– Я грех его молодости, как он говорит. В те времена у него были другие пристрастия. А у вас?
Этот развязный вопрос заставил его недовольно протянуть:
– А я как все… – заставив ее гадать, о каких «всех» идет речь.
Желая это выяснить, Оксана, презрев все правила этикета, потянула его за собой на танцпол. Извинительно пожав плечами перед собеседником, мол, что возьмешь с дурных баб, Антон поплелся за ней, как послушный комнатный песик, создав у нее превратное о себе впечатление. Прижавшись к нему всем телом, она забралась одной рукой под его рубашку и погладила мускулистую грудь.
– А вы ничего, фактурный, среди модельеров это редкость. – Она с пренебрежением кивнула на окружавший их модельный бомонд и откровенно добавила: – Есть за что подержаться.
Антону стало смешно. Эта беспардонная особа явно считала, что ведущая роль в паре должна принадлежать женщине. Это его зацепило – таких явных нахалок у него еще не бывало. Что ж, он не против немного порезвиться и поиграть в эту новую для него игру. Пока не надоест, естественно.
Оксана гламурно проделывала свои таинственные пасы, но Антон ничего не чувствовал. Поняв это, с суеверным ужасом подумал: а не опоила ли его чем-нибудь Татьяна? Говорят, что такое бывает. Вдруг у него теперь ни с кем ничего не получится, кроме как с ней? Кинул опасливый взгляд на столик, за которым она должна была сидеть, но ее место было пустым. Обиделась и ушла? Почему-то вместо облегчения на душе стало на редкость погано.
Оксана потерлась высокой грудью о его рубашку, и сладко предложила, заглядывая в глаза:
– Поедем ко мне? Мне папаша подарил двухкомнатную квартирку. Неплохая, между прочим. – Свободен ли Антон, даже не спросила. Было видно, что такие мелочи ее не интересуют.
Решив, что это прекрасный повод разрубить все узлы одним ударом, Антон согласился.
С трудом, высоко задрав подол длинного платья, девица уселась в его мини и кисло заметила:
– Я думала, у тебя более приличная машина.
Говорить ей, что это далеко не единственная его машина, Антон не стал. Он вообще не любил много говорить о себе. А с этой девицей тем паче ухо надо держать востро, она явно из тех, кто любит тяжким ярмом висеть на мужской шее.
Как выяснилось, Оксана обитала почти на краю города. Уставший от многочисленных пробок, в которых потерял больше часу, Антон мрачно подумал: если бы знал, куда ему придется тащиться, ни за что бы не поехал.
Посмотрев на его кислое лицо, она беззаботно заметила:
– Папашка, когда мне квартиру брал, уверял, что здесь воздух чище. Но я думаю, здесь просто цены на жилье ниже.
В ее квартире был полнейший беспорядок. На полу вперемешку с грязным нижним бельем валялись немытые туфли, яблочные огрызки и шелуха от семечек.
Антон брезгливо поморщился. Чтобы приглашать мужчину в такой бардак, нужно уж точно никаких комплексов не иметь. Ну, да это не его проблема. Он быстренько сделает то, за чем приехал, и смотается.
Не понимая, почему он медлит, Оксана прижалась к нему всем телом и по-кошачьи помурлыкала. Герц очнулся. Быстренько сорвав друг с друга одежды, через пять минут они уже барахтались на кровати. Отнюдь не пылая страстью, Антон соблазнял ее медленно, столь же медленно и неохотно возбуждаясь сам. Но всё-таки не опозорился, исполнив то, что от него требовалось и удостоверившись в своих мужских возможностях.
Пребывая в экстазе от столь опытного и внимательного любовника, Оксана томно предложила:
– Может, ты ко мне переедешь, поживешь немного? Мне, правда, мужики быстро надоедают, часто менять приходится.
Вместо удовлетворения Антона внезапно захлестнула апатия, и почему-то стало всё равно, что с ним будет дальше. Вяло согласился:
– А почему бы и нет? Ты завтра будешь дома?
– Конечно. Когда тебя ждать?
Подумав, что нужно будет что-то объяснять Татьяне, он заколебался. Возникло горькое чувство непоправимой утраты. Но он упрямо, стараясь уничтожить эту нелепую, совершенно чуждую ему зависимость, заявил:
– После семи. Я завтра работаю.
Она удивилась.
– Работаешь? Странно, мне казалось, что ты модельер.
– А ты что, считаешь, что модельеры не работают?
– Ну папаша же не работает. Он нарисует какие-то модельки, отдаст их закройщикам, и всё.
Антон хотел сказать, что и зарабатывает ее папаша соответственно, но сдержался и промолчал. Это уж и вовсе походило бы на хвастовство.
Остался у нее на ночь, изображая из себя внимательного любовника, и с неловкостью вспоминая, что не удосуживался, или вернее, не успевал, зажечь Татьяну, так бурлила кровь у него самого.
На следующий день, приехав в офис, занимался вопросами производства, когда секретарша доложила:
– Антон Андреевич, тут Татьяна звонит. Переключить?
