Заказал в знакомом туристическом агентстве две путевки по Италии и позвонил Оксане, услышав в ответ, что он настоящий душка.
Через неделю, путешествуя по красивейшим местам планеты, испытывал жгучее раздражение. Единственное, что интересовало его спутницу – магазины. Памятники, музеи, галереи, она называла одним словом – старье. Рядом с ней Антон чувствовал себя откровенным дураком и всё больше и больше злился и на нее и на себя.
В довершение всех свалившихся на него гадостей творческого подъема, на который он рассчитывал, не было и в помине. Он подозревал, что виной тому было присутствие рядом откровенной дуры. Постепенно мысль об идиотском промахе стала всё сильнее, и, хотя он терпеть не мог признавать свои ошибки, игнорировать эту стало невозможно.
Горько пожалел, что взял путевку на двадцать дней, на такой «отдых» было жаль и десяти. Последнюю неделю они провели на пляже в Ницце. Хотя море было холодноватым, загорать можно было вполне, чем Оксана и занималась с утра до вечера.
Ее привычка беспардонно им помыкать начала раздражать Антона до такой степени, что он готов был бросить эту дурынду посредине пляжа и уехать, но всё же сдерживался, стараясь общаться с ней как можно меньше, изобретая для этого самые умопомрачительные предлоги – от встреч с возможными покупателями до закупки модных тканей.
Но вот, наконец, путевка подошла к концу, и Антон с чувством освобождения погрузился в самолет. Прибыв в родной город, отослал Оксану домой на такси, а сам отправился на работу. Пробежав по всем этажам, убедился, что производство работает как часы, и даже взгрустнул, подумав, что никому в принципе не нужен.
Вечером поехал к Оксане, но как-то нечаянно оказался у дома Татьяны и просидел около двух часов в машине, глядя на ее окна. Они приветно светились, и он мучительно гадал, что она скажет, если он просто заглянет на огонек. Но зайти не решился, и, чертыхнувшись, отправился домой, в свою полузаброшенную квартиру.
В двенадцать пропиликал звонок сотового. Посмотрев на дисплей, даже отвечать не хотел – звонила Оксана. Но хорошее воспитание пересилило, и трубку он всё же взял. От ее требования немедленно приехать к ней отговорился тем, что уже поздно, он жутко устал, а ехать до нее далеко, неровен час попадет в аварию. Она немедля предложила купить ей квартиру поближе, в центре города, чтобы он не тратил столько времени на дорогу.
Антон несколько обомлел от подобных запросов, но ничего не возразил. Быстро прекратил разговор, решив, что так же легко прекратит и их отношения. Но не тут-то было. На следующий день, когда он по телефону сообщил ей о разрыве, поскольку сказать ей об этом в глаза не решился, та, уверенная, что он скромный и послушный мальчик, начала свирепо качать права.
Для начала не отдала Евгению, посланному за пожитками Антона, его вещи, среди которых были и весьма ценные. Потом стала грозить судом за нарушенные обещания – во-первых, жениться, во-вторых, купить ей хорошую квартиру в центре города. Не дождавшись желанного результата, попыталась нажаловаться папаше, но тот стенания дочурки в расчет не принял и даже предупредил Антона: Оксана редкая прилипала, и с ней надо быть поосторожнее.
Тогда она, ничтоже сумняшеся, пришла к нему в офис. Представилась секретарше его женой, ввергнув ту в некоторый ступор:
– Неужели вы не знаете, что ваш босс женат?
Бедная Светлана не поверила, не настолько уж она была наивна, но напор посетительницы был так велик, что она не знала, как ей быть – впустить нахальную девицу в святая святых или грудью защищать хозяйские покои.
От неприличной драки ее спас Антон, услышавший резкий голос бывшей любовницы и распахнувший двери.
Воспользовавшись этим, Оксана повернулась к нему и, не заморачиваясь присутствием какой-то ничтожной секретарши, перечислила ему в лицо все свои претензии, а их оказалось весьма и весьма немало. Разозлившись, Антон болезненно ухватил ее за плечо, сильным толчком впихнул в кабинет и так отчитал, не стесняясь в выражениях, что она пошла красными пятнами. Завопив:
– Я-то думала, ты нежный и добрый! – выскочила из кабинета и, гаркнув заинтригованной Светлане: – Я этого так не оставлю! – удрала из офиса.
Вечером к Антону на работу под видом предпринимателей пришли наглого вида бритоголовые мальчуганы, и потребовали отступного. Он не дал, и они попытались его избить, но бдительная секретарша вызвала охрану, и та скрутила молодчиков. После пристрастного дознания выяснилось имя подстрекательницы. Как Антон и думал, на сей подвиг их подвигнула Оксана.
С омерзением констатируя, что на сей раз вмазался в самое настоящее дерьмо, поехал к ней. Подражая голливудской кинодиве, Оксана, закинув нога на ногу и изящно закурив длинную тонкую пахитоску, мило потребовала с него пару миллионов баксов.
Сев напротив, Антон с каменным выражением лица припомнил все ее грехи и пообещал, что выставит ей счет на гораздо большую сумму, и стребует их с нее методами почище, чем у нее, если еще раз в своей жизни увидит ее приставучую физиономию.
Никогда не видевшая Антона таким свирепым, Оксана внезапно поняла, что он вовсе не мышонок, с которым можно играть, как захочется, и решила давить на жалость. Зарыдав, попыталась кинуться ему на грудь, но была отброшена сильной рукой.
Забрав свои вещи и пригрозив, что, если она еще раз попытается встретиться ему на пути, он выполнит все свои угрозы, Антон наконец уехал, проклиная ее, себя, и почему-то Татьяну.
Пару недель после встряски приходил в себя. Хорошо, что работы было полно, это здорово отвлекало от осознания собственной дури. Но вот все эксклюзивные заказы из коллекции «Морозные узоры» были выполнены, и его надзор стал не нужен. Пошло массовое производство, времени образовалось хоть отбавляй, и Герц вновь попытался поработать над новой коллекцией, но бесполезно. Ничего не получалось. Ему даже карандаш не хотелось в руки брать. Сначала он отговаривался тем, что получил нехилый стресс от жадной девахи, потом – что много рутинной работы, не до творчества, но дальше, когда до запланированного показа осталось совсем ничего, понял, что дело плохо.
Всё это время он держался только за счет своей гордости. Он же обещал Татьяне, что не появится на ее дороге, вот и не появится. Но в последнее время, когда все ночи напролет ему стал сниться один и тот же сон с ее участием, сдался. Решил ехать к ней мириться.
В субботу, чрезвычайно волнуясь, пригнал свою мини к ее дому и позвонил по домофону. Она была дома, но открывать не собиралась. Сухо поинтересовалась:
– Что ты у меня забыл?
Он честно признался:
– Себя.
Татьяна равнодушно констатировала:
