собиралась выпускать Хантера из виду, пока это соглашение не будет надежно закреплено, и мы не назначим точную дату.
— Я свободен в воскресенье, — сказал Хантер.
Я кивнула, взволнованная воскресным днем больше, чем когда-либо за последние годы.
— Мне подходит.
— Идеально! — сказала мама. — Я зайду сразу после церкви и посмотрю за Коби. Вы двое можете перекусить, а потом отправиться в путь.
— Ладно. Увидимся в воскресенье. — Он ухмыльнулся мне, прежде чем закрыть за собой дверь вестибюля.
Я сохраняла улыбку на лице, пока не убедилась, что он вне пределов слышимости, а затем свирепо посмотрела на маму.
— Спасибо за это.
— Всегда пожалуйста, милая. — Она снова начала обмахиваться веером, не обращая внимания на мой сарказм. — Он мечтательный.
У нее было на это право. Как бы она ни была самонадеянна, я не могла не улыбнуться перспективе увидеть Хантера в воскресенье.
Может быть, он даже воспользуется моим приглашением на ужин до этого. У меня было назначено свидание с Уорреном Адамсом в модном ресторане, и оно не вызвало ни капли волнения, но мысль о том, что Хантер может подняться в лофт и скромно поужинать за моим крошечным столиком, практически вскружила мне голову.
Коби потянул меня за руку.
— Мамочка, пойдем.
— Сейчас идем, приятель. Дайте мне запереться. — Я выключила свой компьютер и заперла дверь в вестибюль, повесив табличку. — Вы, ребята, поднимаетесь наверх, верно? — спросила я маму и Майкла. Они оба кивнули, и мы все последовали за Коби вверх по лестнице.
В ту секунду, когда мы вошли в мансарду, я съежилась. Я забыла, что не убралась перед тем, как пригласить маму наверх.
Я неустанно трудилась, чтобы содержать мотель в безупречном состоянии, но иногда выдыхалась раньше, чем успевала навести порядок в мансарде. Маме было все равно, если было грязно, но она также не могла удержаться от того, чтобы не помочь. Она уже так много делала для меня, присматривая за Коби и помогая в мотеле, что я терпеть не могла, когда она убирала и у меня дома.
Как я и предсказывала, она вошла и сразу приступила к уборке, в то время как Коби пробежал мимо нас, направляясь к переноске с Пиклом у задней двери.
— Мам, тебе не нужно этого делать, — сказала я, пока она убирала стопку обуви у двери.
— Я не возражаю. — Расставив обувь, она направилась прямо в гостиную, чтобы взбить подушки на моем вельветовом диване цвета древесного угля, который отделял гостиную от кухни слева. Когда она начала складывать игрушки обратно в корзины под моим развлекательным центром, я поспешила прибраться на кухне, прежде чем она смогла меня опередить.
К счастью, моя кухня была размером с наперсток, поэтому мне потребовалось всего несколько минут, чтобы вытереть крошки со столешниц из пластика и загрузить грязную посуду в посудомоечную машину.
— Я возьму губку, — сказала мама и взяла ее из раковины. Затем она подошла к моему маленькому круглому столику на четыре места в гостиной и начала вытирать.
— Мам, я приберусь позже. Просто оставь это.
Она продолжала вытирать.
— Это займет всего минуту. У тебя и так много дел, позволь своей маме убраться. Это важно для меня.
Я вздохнула.
— Хорошо.
Мама однажды сказала мне, что помогать своим детям — ее цель в жизни. Когда мы были моложе, она отказалась от карьеры, чтобы остаться дома, и теперь, когда Бо, Майкл и я выросли, я думаю, временами она чувствовала себя немного потерянной. Мы все еще нуждались в ней, особенно я и Коби, но это отличалось от хаоса и постоянного шума, вызванного появлением троих детей в ее доме.
— Я сейчас вернусь, — сказала я Майклу, который копался в моем холодильнике.
Несмотря на мой протест, мама не прекращала уборку, и я не могла позволить ей делать всю работу самой. Я прошла мимо гостиной и по коридору в единственную ванную комнату в мансарде. Подобрав полотенце с линолеума, я вытерла им синюю зубную пасту Коби с раковины. Затем я пошла в свою комнату и собрала одежду с пола, запихнув ее в стиральную машину, стоящую в шкафу моей спальни. Приведя свою комнату в презентабельный вид, я прошла через холл в комнату Коби, чтобы быстро застелить его постель и убрать игрушки, которые он вытащил сегодня утром перед уходом в детский сад.
Там было не очень чисто, но это было хоть что-то, и этого было достаточно, чтобы мама расслабилась и просто провела с нами какое-то время.
На обратном пути в гостиную мой взгляд скользнул к окну, выходящему на парковку. В последние дни они часто скользил к этому окну в поисках каких-либо признаков Хантера. Как и ожидалось, его грузовика не было, но это все равно не помешало мне проверить. Я становилась зависимой от учащенного биения сердца и трепета в животе каждый раз, когда ловила взгляд мужчины, который так меня заинтриговал.
Прошло много времени с тех пор, как я испытывала подобные чувства к мужчине. Ни разу со времен Эверетта. Возможно, это был знак того, что я наконец-то готова двигаться дальше, завязать настоящие отношения, а не просто встречаться случайно, когда меня принуждают мои друзья. Возможно, это был знак того, что я была готова избавиться от страхов, внушенных Эвереттом.
Я просто надеялась, что для моих следующих отношений я не сорву такое гнилое яблоко. Что я не выберу кого-то настолько ядовитого.
Хантер
Заехав обратно в мотель, я взглянул на мансарду Мейзи, надеясь увидеть ее в окне. Свет в ее комнате был выключен, что неудивительно, поскольку было уже больше одиннадцати, но я проверял это окно каждый вечер, независимо от времени.
Большинство мужчин держались бы подальше от женщины, которая ударила их коленом по яйцам. Обычно мужчина отослал бы эту женщину так далеко от себя, как только мог. Вместо этого я отчаянно нуждался в любой возможности быть рядом с ней, даже если это означало просто смотреть на ее дом и знать, что она внутри.
Что означало, что я был в жопе.
У меня был прекрасный предлог сократить свое пребывание в мотеле «Биттеррут». Посягательство владелицы на твое мужское достоинство было оправданным предлогом для отмены бронирования, но я не смог заставить себя собрать чемоданы.
Мейзи Холт забралась мне под кожу.
Черт, я чуть не поцеловал ее сегодня.
Я пробыл в Прескотте меньше недели, и она была всем, о чем я мог думать. Каждую ночь я смотрел на окно ее мансарды, гадая, что она делает, и
